Девочка, которая полюбила - Мария Михайловна Гербер

не возникло. Она была (хотя, почему «была», и сейчас есть) лучшая подруга НЕмамы ещё со времён института. Они вместе окончили иняз, но Антонина Сергеевна осталась работать в школе, а НЕмама занялась репетиторством и частными переводами. «Модель» всего этого не знала, поэтому одобрительно хмыкнула, когда англичанка отпустила нас, не задавая лишних вопросов. А ещё «модель» не заметила, как учительница мне подмигнула.

Я расправил плечи, самодовольно улыбнулся и откашлялся. В горле застрял противный ком размером со стеклянный шарик для игры в келеренг[4]. Когда мы были в Индонезии, отец купил мешок таких, сказав, что «это для интерьера». Потом они пылились в стеклянных вазах вперемешку с ракушками и пластмассовыми жуками, очень похожими на настоящих. НЕмама ругалась и шарахалась от ваз, думая, что там и правда завелись тараканы. Кстати, а откашливаются ведь обычно от неуверенности или волнения, так ведь? «Модель» теперь смотрела на меня с усмешкой.

– Ну? – поторопила она. – Урок английского не резиновый. Или с химии ты меня тоже отпросишь?

– Да, конечно, – спохватился я. – Ты очень фотогеничная… – Я замялся и покраснел.

Девчонка смотрела выжидательно, слегка прищурившись.

– Вот… – тупо начал, вернее, продолжил я. – Поэтому тебя можно фотографировать без лишних аксессуаров и не нужно искать крутые локации. Главное – язык тела и эмоции. А я ещё в кафе понял, что с этим у тебя всё супер.

– Вот как? И какой же у меня в кафе был «язык тела»? Я же просто сидела.

– Твоё тело кричало, – выпалил я и сам себя испугался: что я несу?

– Кричало? – с сомнением переспросила она.

– Ну да… Так говорят.

– А ты всегда повторяешь то, что кто-то говорит?!

Я не обратил внимания на её издёвку и продолжил:

– Да! Кричало об одиночестве и несправедливости. Ты была недовольна собой и хотела ото всех спрятаться.

Девчонка нервно заправила несуществующую выбившуюся прядь русых волос за ухо и нахмурилась.

– Я поняла! Ты прикалываешься? – тихо спросила она и громко шмыгнула носом.

Вся её показная бравада и воинственность улетучились.

– Нет, – сказал я.

– Ты фотограф или чёртов психолог?

– Знаешь, я читал статью одного известного фотографа… Я ни фига не запоминаю имена, особенно иностранные, поэтому не помню, как его звали. В интернете точно можно найти. В общем, он писал, что фотограф в каждом кадре должен рассказывать историю. А если ты хочешь, чтобы зритель хотел познать эту историю, нужно, чтобы она цепляла. А зацепить можно только её психологичностью, чувствами, которые понятны и знакомы.

– Это как? Объясни, пожалуйста, для тупеньких моделей. Так ведь ты меня называешь, да? Моделью или даже моделькой?

Кровь прилила к лицу. Я покачал головой: – Моделью. Моделькой я не называл тебя даже про себя. – Я попытался успокоиться и объяснить: – Каждый жест, каждое движение должно раскрывать модель как личность, говорить об эмоциях, о чувствах.

– Вот как? Это трудно, наверное?.. – Она больше не язвила и не смеялась надо мной.

– Ну, мне нравится. Пойдём в спортивный зал. Там много света и воздуха.

Она не знала, что я немного лукавил. Пару дней назад Тоныч и Фил раскопали интернет-блог, который вела «моя модель». Я поёжился. Её пугало, что я мог называть её «моделькой», но, что бы она сказала, если бы узнала, что я зову её «моя модель». Уши у меня запылали, как угли в костре. Осталось, только чтобы они заискрились, и повалил пар. В общем, из этого блога я многое для себя узнал. Про неё. Понятно, что она была поражена и стала воспринимать меня всерьёз. Но эту маленькую тайну я решил сохранить навсегда. Ей не надо было знать, что я копался в её интернет-жизни. Хотя ведь её блог был открытым и общедоступным. Я никогда не понимал, почему блогеры жалуются, что их жизнь обсуждают. Они же сами к этому стремились, заводя блог, разве нет?

Мы спустились на первый этаж в спортивный зал. Он не был закры, и, к моей радости, там было пусто.

Я достал камеру. Новенькую беззеркалку. Отец подарил на прошлый день рождения. Лучший подарок на пятнадцатилетие. Даже круче щенка, которого я с замиранием сердца ждал на десятилетие. Я не использую штатив и прочую профессиональную приблуду. У меня крепкие руки, поэтому это просто не нужно. Свет я тоже предпочитаю естественный. Иногда, правда, беру разноцветные стёкла для прикольных эффектов, но это под настроение. «Модель» я хотел показать лёгкой и летящей. С мячами и скакалками, которые не утяжеляли бы и приземляли, а поднимали в воздух, как лёгкое перо. И глаза! Они должны были подчеркнуть красоту молодого здорового тела в движении. Эти фото я выставил бы на контрасте с теми, из кафе. С потухшими глазами и тяжестью, которая ощущалась даже от прозрачного стакана с водой в руке.

– Просто будь собой и ни о чëм не беспокойся! – Я улыбнулся девчонке и кивнул одобрительно.

Так делала НЕмама, когда я был маленьким и боялся сделать первый шаг в каком-то новом деле, будь то плавание, катание на велосипеде, роликах или скейте.

Планы у меня были, как всегда, многообещающие, и я приступил к работе.

Фотоаппарат клацал и щёлкал, как голодный клёст клювом. Я отдавал команды, просил «свою модель» подкинуть мяч, пробежаться, попрыгать на скакалке, покружиться. За окном светило щедрое осеннее солнце, оставляя на полу расплывчатые светотени, которые я тоже пару раз щёлкнул. К моему удивлению, она не сопротивлялась и не спорила, а спокойно делала всё, что я просил. Мой голос звучал требовательно и жёстко, и мне показалось, что он включил в ней какой-то скрытый потенциал.

Тишину пустого зала нарушили шаги и голоса за дверью. Близился звонок и конец урока, поэтому первые ученики потянулись из классов на перемену. В зал заглянул растрёпанный лопоухий Тоныч. Его оттеснил Фил, и они сцепились в дверях, как дикие коты. «Модель» расхохоталась, и тонкая эстетика нашей съёмки испарилась. Но я был даже рад, что ребята так бесцеремонно к нам ввалились. Мне неловко было оставаться с девчонкой наедине, не хотелось заранее хвалить свои фото и говорить какие-то громкие слова. Я не из тех фотографов, которые, смотря в окошко видоискателя, нахваливают себя направо и налево, тыча фотоаппаратом в клиента или модель.

– Спасибо тебе! – сказал я. – Покажу фотографии через пару дней.

– То есть мы уже закончили? – Она положила мяч и скакалку на лавку у стены. – И как всё прошло? Получилось что-то? – Она явно нервничала и хотела быть уверенной, что я доволен результатом.

– Да, думаю, мы проделали хорошую работу, – улыбнулся я.

И подумал,