Девочка, которая полюбила - Мария Михайловна Гербер

меня самого. Но я ещё не очень понимал, что происходит. Одно было точно – я стал смелее. Никогда ещё я не приглашал вот просто так девушку. На свидание. Ну почти. Я, конечно, как обычно, прикрылся Гариком, так что она не могла заподозрить неладное и сбежать.

– Привет! Извини, что заставил ждать, – сказал я, почти задохнувшись.

Дыхание от такого лëгкого бега сбилось, и я пожалел, что уделял недостаточно внимания физической подготовке.

– Да ничего, нормально, – сказала она.

Я почему-то вдруг почувствовал какое-то единение.

– Сядем у окна? – спросил я, когда мы зашли в кафе.

– Ну окей.

Мы разделись и повесили куртки на вешалку. Потом сделали заказ у кофейной тëти. Я, как всегда этой осенью, тыквенный латте со взбитыми сливками, а она…

Я с недоумением уставился на стакан воды со льдом:

– Э-э-э, ты ничего не будешь, правда?

– Я не голодная, – неуверенно сказала она.

– Но так мы же не голод утоляем, – ухмыльнулся я. – Мы просто пьём чертовски вкусные напитки в этот холодный осенний день. И да, отмечаем отправку плодов нашего совместного творчества на конкурс. Ну ты чего, не кисни. Мы празднуем и притягиваем успех, – я сам не понимал, что за чушь несу. Может, и не чушь, но это точно было не в моëм стиле.

– Э-э-э… – Она замялась. – Но в этих напитках калорий как в полноценном ужине.

– Вот как, – я нахмурился и пораскинул мозгами. Звучит ужасно, но на самом деле я просто вспомнил, какие напитки подавал, когда здесь работал. – Тут есть хороший веганский горячий шоколад на миндальном молоке с мëдом. Не знаю, сколько там калорий, но звучит вроде неплохо. Ты великолепно выглядишь, зачем тебе заморачиваться по поводу калорий, – сказал, набравшись храбрости.

– Ты не понимаешь, – пробурчала она.

– Я хочу понять, – ответил я, глядя ей прямо в глаза. И накрыл её руку своей.

«Смело, Ник, очень смело», – похвалил я себя.

Глава 7

Фиговый конспиратор

В моей голове вдруг переключился какой-то тумбле, и я перестал звать еë моделью, девчонкой или другими ничего не значащими словами. Теперь я звал её Катей, и это для меня было совершенно новым этапом в жизни и в отношениях.

– Знаешь, – продолжила Катя, – мне кажется, что встреча с тобой это знак. Сначала ты меня жутко бесил, а потом мне даже понравилось фотографироваться. И я сама себе на фотографиях понравилась. А я-то представляла себя убогим бегемотом. Может, для балета я толстая, но ведь есть столько всего прекрасного, кроме него. Может, не всё ещё потеряно для меня? – Она посмотрела на меня с надеждой. – Всё-таки, я права была тогда. Ты чëртов психолог.

– Конечно не всё! – я был рад, что Катя растаяла и готова была откровенничать. – А за психолога спасибо.

Она рассмеялась:

– А ты умеешь подбадривать.

– Я хотел сказать, что для тебя ничего не потеряно. У тебя всё впереди. Просто ты не видишь себя. Вернее, видишь, но как будто под каким-то другим ракурсом или в кривом зеркале. Будто ты не видишь того, что вижу я. Ты видишь только то, какой не являешься, и поэтому расстраиваешься.

– А ты увидел меня такой, какая я есть… В любом случае, я рада, что попробовала.

Я впервые чувствовал себя с Катей спокойно. Я больше не боролся за еë внимание. Мне кажется, она меня приняла. Я достал телефон и сфотографировал еë руки, лежащие на чашке с горячим шоколадом, который она всë-таки решилась заказать вместо воды. Она аккуратно отпила глоток, я снова сделал пару фото и даже снял короткое видео.

– Ты и еду снимаешь? Не только людей? – спросила она.

– Ну да. Я всё снимаю. Вообще, людей реже, – я замялся. – На самом деле ты первая. Просто я почувствовал, что тебе нужно показать настоящую тебя. Но я, кажется, уже это говорил.

Катя смотрела на меня внимательно, будто гипнотизируя, а потом вдруг покачала головой:

– Как я сразу не догадалась?

– О чëм ты?

– Это был ты.

Я молчал, дав ей возможность закончить мысль.

– photo_star – это ведь ты. И именно ты оставлял комментарии в моëм блоге. Ты что, шпионил за мной?

– Вовсе нет, – ответил я. – Просто так получилось.

– Я рада, что так получилось, – Катя посмотрела мне прямо в глаза.

А я их не отвëл, хотя это было трудно. И мы сидели и смотрели друг на друга, а потом я моргнул. Всегда проигрывал в «гляделки». Надо было больше тренироваться в детстве. Но ничего не исчезло. Ни она, ни я, ни что-то, что витало в воздухе. Что-то неясное, смутное, как будто ожидание чего-то, предвкушение.

– Странно, что мы не пересекались в школе, когда ты ещё училась у нас, – я прервал неловкое молчание и отвëл взгляд.

– Странно, – согласно кивнула она. – Но старшеклассники никогда не смотрят на малолеток. Так ведь вы нас называете? – Катя хмыкнула.

У неë зазвонил телефон. Она ответила, нахмурилась и отключилась.

– Мама волнуется, – сказала. – Ещё не привыкла, что я могу вести нормальную жизнь. Думает, что я опять сорвусь и… Да неважно. Она всегда волнуется, если я задерживаюсь. Я пойду. Проводишь меня?

И я проводил. Мы расстались у её подъезда, и я спросил:

– Встретимся завтра утром перед школой?

Катя замялась, но согласилась:

– Ок.

* * *

Прошло две недели. Каждое утро мы вместе шли в школу, а обратно как получалось. Я боялся показаться слишком назойливым, но обычно ждал её после уроков, а потом делал вид, что мы случайно пересеклись.

– Ты меня специально ждал. Думаешь, я не догадалась? – сказала она, выходя сегодня из школы. Мы столкнулись как раз на лестнице.

– Ага, конспиратор из меня фиговый, – согласился я.

– Что там с конкурсом, кстати? – спросила она таким тоном, будто ей вовсе было не интересно.

– Сегодня результаты. Я не видел ещё. Хочешь, посмотрим вместе?

– Можно. Давай тогда вернëмся в школу. Сядем где-нибудь. На улице холодно.

Мы вернулись в школу и зашли в столовую. Катя взяла себе сладкий чай и булочку. Я решил не отставать.

– Первый раз вижу, что ты спокойно ешь булку, – сказал я. – Да и вообще ешь.

– Ну, сейчас только одиннадцать. Я решила позволять себе всё до четырнадцать часов. В разумных пределах. Я больше не могу жить постоянно себя ограничивая.

– Понимаю, – я залез на сайт конкурса, и первое, что я увидел, была еë фотография.

Моя фотография. Руки у меня затряслись, и я хотел было вскочить и прыгать до потолка, как делал, когда был маленький, но вовремя взял себя в руки: «Неужели это мои