Лазоревый замок - Люси Мод Монтгомери

Вэланси вышла в сад. У неё немного дрожали колени, но в остальном она выглядела и чувствовала себя собранной. Она что-то сжимала в руке. Сад раскинулся в очаровании тёплых и ароматных июньских сумерек. На небе уже показались звёзды, и сквозь бархатную тишину пустоши доносилось пение дроздов. Вэланси в ожидании стояла у калитки. Приедет ли он? Если нет…

Он ехал. Вэланси издали услышала рёв Леди Джейн Грей со стороны леса. Её дыхание участилось. Ближе… ещё ближе… теперь она видела, как Леди Джейн подскакивает на дороге… ближе… ближе… вот и он – выпрыгнул из машины и наклонился через калитку, глядя на неё.

– Вы домой, мисс Стирлинг?

– Я не знаю… ещё, – медленно проговорила Вэланси. Решение принято, пути назад не осталось, но сейчас ей было страшно.

– Решил заехать, спросить, могу ли я что-то для вас сделать, – проговорил Барни.

Вэланси решила броситься в омут с головой.

– Да, есть кое-что, – ровно и отчётливо произнесла она. – Вы женитесь на мне?

Секунду Барни молчал. Ни одной эмоции не отразилось на его лице. Затем он издал странный смешок.

– Да ладно! Я так и знал, что удача у меня в руках. Сегодня все знаки указывали на это.

– Подождите, – Вэланси подняла руку. – Я серьёзно… но мне нужно прийти в себя после этого вопроса. С моим воспитанием я, разумеется, отлично понимаю, что леди так не поступают.

– Но почему… почему?

– По двум причинам, – отозвалась Вэланси, всё ещё с трудом переводя дыхание, но уверенно глядя ему в глаза, пока все мёртвые Стирлинги быстро вращались в могилах, а живые не делали ничего, поскольку не знали, что в этот момент Вэланси предлагает скандально известному Барни Снейту вступить с ней в законный брак. – Первая причина – то, что я… я… – Вэланси пыталась произнести «люблю вас», но у неё не выходило. Пришлось прибегнуть к притворному легкомыслию. – Схожу по вам с ума. Вторая… это.

Она протянула ему письмо доктора Трента.

Барни открыл его с видом человека, который рад найти какое-то надёжное, разумное дело. Пока он читал, выражение его лица менялось. Он понял – пожалуй, даже больше, чем того хотелось Вэланси.

– Вы уверены, что ничего нельзя сделать?

Вэланси правильно расценила его вопрос.

– Да. Вы же знаете репутацию доктора Трента касательно сердечных заболеваний. Мне недолго осталось – возможно, всего несколько месяцев… недель. И я хочу прожить их. Я не могу вернуться в Дирвуд – вы помните, как несладко мне там приходилось. И, – в этот раз у неё получилось, – я люблю вас. И хочу провести остаток жизни рядом с вами. Вот и всё.

Барни положил руки на калитку и с серьёзным выражением лица посмотрел на дерзкую белую звезду, подмигивающую ему над трубой кухни Ревущего Эйбела.

– Вы ничего обо мне не знаете. Я могу быть… убийцей.

– Да, так и есть. Вы можете быть кем-то ужасным. Всё, что о вас говорят, может оказаться правдой. Но мне всё равно.

– Я настолько важен для тебя, Вэланси? – недоверчиво спросил Барни, переводя взгляд со звезды на её глаза – странные, загадочные глаза.

– Важен… настолько, – тихо отозвалась Вэланси. Она дрожала. Он впервые в разговоре с ней перешёл на «ты». Слышать, как он произносит её имя, было слаще, чем любая нежность другого мужчины.

– Если мы поженимся, – Барни неожиданно заговорил будничным, деловым тоном, – нужно прояснить несколько вещей.

– Нужно всё прояснить, – сказала Вэланси.

– Есть вещи, которые я предпочитаю скрывать, – хладнокровно проговорил Барни. – И я не хочу, чтобы ты о них спрашивала.

– Хорошо, – отозвалась Вэланси.

– И ты никогда не станешь читать мои письма.

– Никогда.

– И мы ни в коем случае не будем притворяться друг перед другом.

– Разумеется, – подтвердила Вэланси. – Можешь даже не притворяться, что я тебе нравлюсь. Если ты решишь жениться на мне, я знаю, что это будет только из жалости.

– И никакой лжи, какой бы она ни была – большой или маленькой.

– Особенно маленькой, – согласилась Вэланси.

– Мы будем жить на моём острове. Я не собираюсь перебираться куда-либо ещё.

– Отчасти поэтому я и хочу за тебя выйти, – добавила Вэланси.

Барни уставился на неё.

– Что ж, я верю. Тогда… давай поженимся.

– Благодарю, – проговорила Вэланси с неожиданно вернувшейся чопорностью. Она была бы куда менее смущена, если бы он отказался. – Я понимаю, что нахожусь не в том положении, чтобы ставить условия. Но поставлю одно. Ты не должен упоминать о моём сердце или вероятности внезапной смерти. И не призывай меня быть осторожной. Ты должен забыть – забыть совершенно, – что я не совсем здорова. Я написала матери письмо… вот оно… сохрани его. В нём я всё объяснила. Если я вдруг умру… что вполне вероятно…

– Оно снимет с меня подозрения твоих родственников, что я тебя отравил, – с усмешкой закончил Барни.

– Именно, – радостно рассмеялась Вэланси. – Боже мой, я так рада, что всё позади. Это было… довольно мучительно. Понимаешь, обычно я не прошу мужчин жениться на мне. Так мило, что ты не отказал… и не предложил стать мне братом!

– Завтра я поеду в Порт за разрешением на брак. Можем пожениться завтра вечером. Преподобный Сталлинг, полагаю?

– Нет, во имя всего святого, – содрогнулась Вэланси. – К тому же он не станет этого делать. Он погрозит мне пальцем, и я брошу тебя у алтаря. Нет, я хочу, чтобы нас обвенчал преподобный Тауэрс.

– Ты выйдешь за меня? – спросил Барни. Проезжавшая мимо машина, полная туристов, громко засигналила, точно издеваясь. Вэланси посмотрела на него. Голубая домотканая рубаха, неописуемая шляпа, заляпанный грязью комбинезон. Небритый!

– Да, – ответила она.

Барни перекинул руки через калитку и взял её маленькие, холодные ладони в свои.

– Вэланси, – начал он, стараясь говорить небрежно, – разумеется, я не влюблён в тебя – никогда не думал о таких вещах. Но знаешь, я всегда считал тебя довольно милой.

Глава 26

Следующий день пролетел для Вэланси подобно сну. У неё не получалось заставить себя воспринимать происходящее как реальность. Она не видела Барни, хотя ждала, что он прогремит мимо по дороге в Порт, чтобы взять разрешение.

Возможно, он передумал.

Но на закате огни фар Леди Джейн прокатились по лесистому гребню холма за дорогой. Вэланси стояла у калитки в ожидании своего жениха. Она надела зелёное платье и шляпку, поскольку другого наряда у неё не было. Она не выглядела и не чувствовала себя