Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

пригожее прежнего. Обрадовались все, конечно. Несколько дней вместе пожили, но затем решили каждый в свои родные места податься. Тан-батыр говорит:

– Давайте первым делом сестрицу нашу домой доставим.

Много они той девице подарков разных надавали, гостинцев дорогих, распрощались тепло, и батыр-скороход, ее на плечо посадив, мигом домой отнес. После чего распрощались и три батыра между собой, поклялись в вечной дружбе и отправились каждый в свою сторону.

Ладно. Миновав многие страны, перейдя бурные воды и за крутые горы перевалив, добрался Тан-батыр до своей родной сторонки. В городе зашел он к неким старику со старухой, живущим на окраине в захудалой избушке. И начал он их потихоньку расспрашивать:

– Вернулись ли падишаховы батыры, много ли добра с собою привезли, отыскали падишаховых дочек, нет ли?

– Дочек-то отыскали, – говорит старик, – да только один из батыров, кажется, погиб, не вернулся.

– А свадьбы-то, – спрашивает, – сыграли уже?

– Нет еще, – отвечает, – как раз послезавтра должны сыграть.

Услыхав такую новость, Тан-батыр быстро написал на стариковском доме вывеску: так и так, я, мол, известный умелец, тачаю сапоги, шью ичиги{18} женские, каковые, мол, и падишаховым дочкам на свадьбу не зазорно обуть.

Разузнали об этом падишаховы дочки, пошли старика искать, на крыльцо его вызвали.

– Дедушка, – говорят, – мы слышали, что ты ичиги шьешь дивные, так сшей нам к завтрашнему утру три пары самых лучших.

– По такой-то цене завтра к утру приготовим, – заверяет он их.

Только ушли падишаховы дочки, старик решает сразу за работу приняться. А джигит и думать не думает. Опасается старик: как бы, мол, впросак не попасть.

Джигит говорит:

– Ложись-ка ты, деда, спать, я сам к сроку все приготовлю.

Старик со старухою спать ложатся. С наступлением полночи выходит Тан-батыр на улицу, вынимает из кармана яичко золотое, серебряное да медное: катнул их по земле, тотчас три пары ичигов шитых и выпали из яичек. Поднял их джигит, принес домой и на стол поставил.

Просыпается старик поутру, а джигит говорит:

– Вот, дедушка, ичиги я пошил, если придут за ними, скажешь, что ты сам их сработал. Как бы ни допытывались, не говори обо мне ни слова.

Чуть позднее приходят к старику падишаховы дочки. Вызывают его на крыльцо, спрашивают:

– Пошил, дедушка?

– Пошил, – отвечает он.

– Ну-ка, покажи, – говорят.

Выносит старик ичиги:

– Вот, примерьте, подойдут ли?

Берут падишаховы дочки те ичиги – и очень они им по ноге и по душе пришлись.

– Кто их шил? – спрашивают.

– Я и шил, – говорит старик.

Заплатили старику немалые деньги. И спрашивают еще раз:

– Ну, дедушка, говори нам правду, кто ичиги-то шил?

А старик на своем стоит: сам, мол, шил и никто не помогал даже. Не верят ему падишаховы дочки. Говорят старику:

– Ладно, дедушка, мы отца упросим и срок свадеб передвинем на день, а ты, раз уж такой умелец, сшей нам всем по платью, да чтобы ни единого шва на них не было. И к завтрашнему утру нам платья эти представь!

Заверяет старик падишаховых дочерей, что к утру все будет готово. Не соглашался бы он, да Тан-батыр ему так велел, чтобы любой заказ принимал и не артачился. Ушли падишаховы дочки, а старик перепугался: как, мол, такие платья сшить? Невозможное дело!

Джигит говорит:

– Ты, деда, не беспокойся, ложись да спи до утра.

В полночь выходит Тан-батыр на улицу и яички – золотое, серебряное да медное, из кармана вынув, бросает наземь. И выпадают из яичек три платья. Приходит он в дом, платья развешивает. С утра пораньше падишаховы дочки прибегают. Старик им платья выносит. Смотрят падишаховы дочки в изумлении на готовые платья и спрашивают:

– А платья кто пошил?

Сомнение их берет, конечно. Старик говорит:

– Я пошил.

Платят падишаховы дочки положенные деньги и опять говорят:

– Вот мы тебе еще одно дело поручим – раз уж ты такой мастер, должен и с этим поручением справиться.

Старику делать нечего, волей-неволей соглашается.

Говорит ему старшая сестра:

– К утру за городом должен быть построен большой медный дворец.

Средняя сестра говорит:

– И серебряный дворец должен быть построен.

Младшая говорит:

– Раз им по дворцу отстроишь, тогда и для меня возведи, да только чтобы из чистого золота.

Растерялся старик, опешил, но потом, на джигита надеясь, соглашается: попробую, мол, что получится, может, и построю дворцы, да.

Вот ушли падишаховы дочери, а старик в дом метнулся.

– Ах, – кричит, – пропали наши головушки, падишаховы дочки нам такое вот задание дали…

А сам дрожит, и слезы из глаз капают.

– Что же нам делать? – причитает старик. – Видно, смерть наша пришла.

Джигит его утешает:

– Не горюй, деда, ложись да спи, я сам все к сроку приготовлю.

Выходит Тан-батыр в самую полночь из дома и катит в разные стороны три яичка: золотое, серебряное да медное. И встают в тех местах три дворца, один другого краше.

Утром будит Тан-батыр старика:

– Гляди-ка, вон они, дворцы-то, отстроены!

Старик, конечно, рад-радешенек: мол, теперь уж падишах нас не тронет, не казнит за обман.

А падишаховы дочки уже тут как тут, прибыли. Увидев дворцы, понимают они тотчас, что это дело рук Тан-батыра. Вызывают они старика и говорят ему:

– Ну, дедушка, выполнил ты нашу просьбу?

Старик говорит:

– Вы что, не видите разве?

– Сам построил? – спрашивают.

– А то кто же! – стоит на своем старик, не хочет джигита славного выдавать, крепится.

Девицы ему, однако, не верят, смеются и за бороду его дергают. Не приставная ли, мол, борода? Нет, настоящая. Потом, посоветовавшись между собой, говорят:

– Ну ладно, дедушка, мы тебя за обман не виним, а только теперь позови нам того джигита, который эти дворцы построил.

Старик на сей раз вынужден джигита позвать. Увидев Тан-батыра, падишаховы дочки с плачем бросаются ему на шею.

Весть о возвращении Тан-батыра доходит и до самого падишаха. Вызывает он его к себе. Дочери говорят отцу:

– Вот кто нас от дивов спас, а братья ему страшное зло причинили.

После чего падишах, убоявшись могучего Тан-батыра, хочет сам того или не хочет, а отдает свою младшую дочь за него замуж и говорит:

– С братьями поступай как знаешь, сам их суди, а меня уволь.

Призывает теперь Тан-батыр к себе старших братьев. И говорит им:

– Много вы мне вреда причинили, но не буду я вас казнить, а велю вам убраться из города прочь и на глаза мне более никогда не попадаться.

Уходят братья его, головы повесив. А Тан-батыр берет замуж младшую дочь падишаха и сорок дней празднует, потом еще сорок дней свадьбу справляет, после чего отправляется с молодой женой