Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Никто не знает, сколько он без памяти пролежал. Потом очнулся наконец, вспомнил, что с ним стряслось, и опечалился. Не о золоте – что богатство? Были бы руки, а богатство – дело наживное, а об измене товарищей своих. Друг предаст – будто соль на рану…

Что делать?.. Снова Турай к той старухе пошел:

– Неудачливый я, видно, человек… Не знаешь ли ты, бабушка, как мне отсюда домой выбраться? Научи, если знаешь!..

Вывела старуха Турая из дома и показала тропинку, что по склону оврага спускается:

– Иди по этой тропке. Доберешься до большого озера, посреди него остров увидишь, на котором ветвистый вяз растет. А под вязом будут два козла бодаться, белый и черный. Тут уж как повезет: за белого сумеешь ухватиться – вынесет он тебя на белый свет, за черного – плохо твое дело. Смотри не промахнись!

Поблагодарил Турай-батыр старуху за добрый совет, лицо водой ключевой умыл, перепоясался и пошел по тропинке, какая указана была. День шел, ночь шел. На третий день, когда солнце за полдень перевалило, добрался до большого озера. Глядит – все в точности так, как старуха рассказывала: посреди воды остров, на острове вяз, под вязом два козла, да такие здоровущие, что твои быки, бодаются. Один белый, другой черный. Да так сильно бодаются, что с рогов искры сыплются, а остров весь дрожит. Вошел джигит в воду, доплыл до острова, выбрался кое-как на сушу. Потом изловчился и ухватил белого козла за ногу! И в тот же миг все вокруг него завертелось и почувствовал Турай-батыр, что летит куда-то. Потом вдруг вспыхнул яркий белый свет и он ударился обо что-то. Огляделся джигит – он на земле, а козла и след простыл.

Порадовался Турай-батыр, что цел-невредим на белый свет выбрался, одежду отряхнул и двинулся в путь. Шел он, низко голову опустив – было джигиту о чем подумать, и скоро заметил в дорожной пыли следы. Двое мужчин, три женщины шли. Пустился Турай по этим следам, дошел до места, где путники привал устроили. Покопался палкой в золе, что от костра осталась, видит, в золе лепешки пресные. Думает джигит: «А ведь это для меня моя красавица припрятала…»

Ладно, отправился он по этим следам дальше, добрался до какого-то города. Смотрит, в самом его центре два больших красивых дома строят. Спрашивает Турай-батыр:

– А чьи же это такие дома – падишаха или бая?

Отвечают ему:

– Нет, не падишахские это дома и не байские. Тут два батыра жить будут, что падишаха дивов одолели и царских дочек освободили.

Намотал Турай это на ус, потом переоделся в лохмотья и предстал перед бывшими своими товарищами в облике нищего.

Ташказар и Тауказар сидели-пировали. Нищего увидели – кусок хлеба бросили. Взял Турай хлеб, в сторону отошел, ест да смотрит. Видит, две девушки в красном углу сидят, а его невеста, голову повесив, пригорюнившись, на чурбачке каком-то примостилась.

Не понравилось Ташказару, что нищий в доме так долго отирается.

– Что, попрошайка, – кричит, – доел свой хлеб? Ну и проваливай!

– Не беспокойся, я уйду, – Турай отвечает. – Среди мелких душ и у самого душа не на месте. Сейчас уйду, позволь только попробовать твой лук, что на стене висит.

Забавно это Ташказару показалось, разрешил он нищему взять свой лук.

Взял Турай-батыр лук, а тот в его руках, как тряпичный, согнулся.

Дали ему тогда лук Тауказара – и этот, как соломенный, поддался.

Бросил Турай-батыр лук на пол.

– Сказал бы я пару слов о мужчинах, которые не стыдясь такое оружие носят, – говорит. – Не знаю, куда луки эти годятся, разве что мальчишкам – воробьев пугать.

Разозлился Тауказар, такие слова от нищего услышав, кинулся к Тураю.

– Эй ты, бродяга! – кричит. – Попридержи язык, не то…

Но тут увидел он, что не просто нищий перед ним, а настоящий богатырь, у которого руки как бревна, а шея как у быка. Сам язык прикусил и тихо на место пошел.

А Турай-батыр заметил на стене свой лук, на гвоздь повешенный, взял его и спрашивает:

– А вот решите, хозяева, загадку. По дороге сюда видел я пять лебедей, двух самцов и трех самок. Подскажите, кого подстрелить, тех или других?

– Самцов, – все девушки говорят. – Самок нельзя трогать. Может, они в это время птенцов выводят.

Ташказар и Тауказар, оказывается, по-другому думают:

– Если уж суждено им погибнуть, пусть все пропадают. Почему же только самцов стрелять, чем они виноваты?..

Услышал это Турай-батыр, на середину комнаты вышел, стрелу в лук вложил, тетиву натянул, друзей своих бывших на прицел взял.

– Значит, есть за что самцов стрелять, – говорит. – Вот вы меня не спросили, почему лебедей не шесть, а пять было. А ведь знаете, что лебедь без пары не ходит. Тогда сам скажу: потому что самка одна была, самца ее другие, всего исклевав, на дороге бросили. Так ли мужчины поступают?

Побледнели, услышав это, Ташказар и Тауказар, головы опустили.

А Турай-батыр старших дочерей царских спрашивает:

– Ну, решайте, умереть этим лебедям или в живых остаться.

– Умереть, – в один голос царские дочери отвечают.

– Ну что ж, – Турай говорит. – Тогда получай, Ташказар, то, что заслужил… И ты, Тауказар, тоже…

Назавтра отвел Турай-батыр старших дочерей царских в новые дома, много золота и серебра дал. А сам со своей невестой домой, к матери, вернулся и начал свадьбу играть.

И я на той свадьбе гулял. Сегодня пошел, вчера пришел. А угощение там знатное было: мясом кормили, медом поили. Две бочки, один ковш – сколько хочешь, столько пьешь. Ну я-то больше всех выпил: они все ковшом да ковшом черпали, а я все ручкой да ручкой…

Камыр-батыр

В давние-предавние времена, когда была козлиная команда, когда дед с бабкой еще и на свет не родились, отчего мы с папашей только вдвоем пока жили, были, говорят, в некоем месте старик со старухой. Детей у них не было, а была по этому поводу большая печаль.

Однажды сели они и подумали, прикинули и поразмыслили, да из теста слепили себе сынка-удальца. Бабка пошла корову доить, дед вышел дрова рубить.

Воротились они да и ахнули, чуть рассудка не лишились: этот самый мальчик, которого слепили они из теста, с козлятами на полу играется…

И начал расти Камыр-батыр не по дням, а по часам. Выстругал ему дедка биту гладкую деревянную. Оперся на биту малец – и треснула бита напополам. Пошел дедка тогда в кузницу, и сделал кузнец для его мальца биту железную. Побежал Камыр-батыр с этой битою на улицу, стал с другими