Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

И одолел он за четверо суток путь в девять дней. И ждала его Кенекяй, глаз не спускала с Муракорганова холма, откуда должен был появиться батыр.

И заклубилась вдруг пыль на дороге, и показался Дутан-батыр. И от радости девушка не могла слова молвить: распахнула глаза широко-широко, ресницами не шелохнет и глядит во все очи. Явился меж тем Дутан-батыр во дворец падишаха. И сошлись тут все его друзья. Поздравляют Дутана, а он говорит:

– Вот, мой султан-падишах, пусть возрадуется твоя душа, привез тебе голову врага-падишаха. Обещание свое не забыл? Я твою просьбу выполнил, уважь и ты мою.

И отвечает падишах:

– Ну что ж, Кенекяй твоя. А калым я назначаю такой: сто прекрасных кобылиц с базара.

И было у Дутан-батыра золото, и отдал он один самородок товарищам и попросил:

– Купите ему сто прекрасных кобылиц.

Привели кобылиц. И стал готовить падишах для дочери пышную свадьбу.

А был еще во дворце нечестивый визирь. Он задумал сам жениться на Кенекяй. И говорит нечестивый визирь падишаху:

– Не разнеслась бы по всему свету молва, что продал ты дочь за сто кобылиц какому-то безродному путнику. Мне передали, что отец у него никакой не падишах, а сам он бедняк из бедняков. Надо придумать какую-нибудь уловку и отказать ему.

И посылает батыр своего человека во дворец, просит сказать, чтобы падишах не тянул со свадьбой и не испытывал Дутанова терпения.

И отвечает падишах:

– Это ведь не простая, а падишахская свадьба. Пусть Дутан потерпит немного. Надо оповестить народ, устроить на майдане скачки и состязания в борьбе.

И собрали на майдане народ. Устроили скачки на расстояние в целых три дня. Триста лучших коней падишаха участвовали в скачках. Первым показался из-за холма и первым пришел на майдан Дутан-батыр на верном своем скакуне. Кони падишаха прискакали много времени спустя. И говорит тогда Дутан падишаху:

– Скажи правду, падишах, что тебе еще надо, и не морочь меня.

И потребовал падишах, чтобы померялись силой батыры. И выставил он своего батыра Барака, а Дутан – седого дива. Вот сошлись они и начали бороться. И швырнул Див-чал Барака в песчаник, и тот ушел в песок ровно по пояс.

– Пусть состязаются теперь скороходы, – не унимался падишах.

И была у падишаха старуха, которая бегала так быстро, что не мог никто угнаться за ней. И выставляет он эту старуху, а Дутан – Жилаяка, бегающего быстрее ветра. Они добрались до места, откуда должны были пробежать путь в три дня. Сели отдохнуть. Жилаяк и говорит:

– Пить так хочется. А я не взял с собою воды.

– Есть у меня живительная влага, – ответила старуха и достала две бутылки. – На, выпей, сынок, бежать легче будет.

Ничего не подозревая, отпил Жилаяк из бутылки.

– Ну как, утолил жажду? – спросила его старуха.

– Нет, не совсем.

– Пей еще.

И осушил Жилаяк вторую бутылку. Потом опьянел и свалился с ног. То был вечер. И бросила старуха Жилаяка одного, побежала.

На рассвете, когда солнце пригрело землю, проснулся Жилаяк и обнаружил, что исчезла старуха. Он выискал ее след и кинулся вдогонку, подвернув полы бешмета, чтобы не мешали при беге. И настиг ее в полдень. И когда оглянулась старуха, спрашивая: «А, это ты, сынок? Уж догнал меня?» – он швырнул в лицо ей пригоршню песка и ответил: «Да, догнал». Взвыла старуха от боли и, упав, стала растирать глаза кулаками. Жилаяк меж тем прибежал на майдан. И только к вечеру появилась старуха.

И остался падишах снова ни с чем.

– Доволен ли ты теперь? – спросил его Дутан.

– Состязались и конники, и борцы, и скороходы, – отвечает падишах. – Теперь хочу знать, кто стреляет лучше всех из лука.

По велению падишаха укрепили на майдане шест в сорок аршинов высотой и привязали к нему кошель с золотом. И обещал падишах: «Чья стрела собьет кошель наземь, тот получит в награду золото».

И начали состязаться лучники. У одних не долетали стрелы до золота, у других проносились со свистом выше. Утомились лучники. И посылает тогда Дутан человека, который, как вы помните, утку подстрелил. А тот и говорит собравшимся:

– Стрелять из лука вы не умеете. Посмотрите лучше, как это делаю я.

И встал он, расставил ноги, прицелился, натянул тугую тетиву и быстро ее отпустил. Стрела поддела кошель с золотом и взмыла вместе с ним в небо. И запрокинули все головы вверх, но не увидели там ничего. И сказал им лучник:

– Идите спокойно по домам, не ждите, сегодня ничего не будет. Кошель упадет завтра ровно в полдень, а пока не глазейте понапрасну вверх, не то шеи свернете.

Прошли сутки, и свалился кошель прямо возле шеста.

– Ну, что еще ты придумал? – спрашивает Дутан у падишаха.

– Сегодня уже поздно, – отвечает падишах. – Завтра отдам тебе дочь.

И говорит во дворце тот визирь падишаху:

– Это немыслимо. Сегодня же ночью надо придумать что-нибудь. Запряжем надежных коней в хороший тарантас, упрячем спящую Кенекяй в сундук, и пусть увезут ее куда-нибудь верные стражи.

И сделали все так, как придумал визирь. Приготовили хороших коней, вынесли из покоев спящую Кенекяй и упрятали ее в сундук. Но, помните, был еще у нас старик, который по гулу под землей мог знать, что делается на свете. Разгадал он сразу все хитрости визиря и сказал Дутану:

– Кенекяй спрятали в сундук и повезли куда-то на арбе.

Рассердился Дутан-батыр, вскочил на коня и крикнул товарищам:

– Берите оружие, сейчас разнесем все, ни живой души, ни камня на камне не оставим.

Помните, был еще среди них старик, который мог приручать птиц. Он и говорит:

– Не лейте зря кровь людскую, не губите души человеческие, лучше помчусь я вдогонку со своими птицами, напущу на стражников дурмана и сотворю над ними шутку: коней водружу на тарантас, а стражников впрягу, сундук же привезу сюда.

И сделал так. Привез Дутану сундук с девушкой. Коней взгромоздил на тарантас и впряг стражников. Очнулись стражники, увидели все это и чуть не лишились рассудка.

Оставим пока их всех в покое, пусть разбираются сами, что к чему.

…Меж тем Дутан-батыр, привязав покрепче к коню Тел-Конгызу сундук с девушкой, и пятеро его товарищей поехали домой. И остановились под утро на привал. И разгрыз Дутан зубами на сундуке запор, откинул крышку – и вышла из сундука, сверкая красотой, Кенекяй. Несказанно рады были друг другу девушка и батыр. И все вокруг них были довольны. «Счастье, что полюбила я человека, достойного себя», – подумала Кенекяй.

Ехали-ехали они и почти приехали