Белый курган - Алексей Балдуевич Бадмаев

— Тетка Болхи живет в Чолуте!

— Прекрасно! Попросим Болху проведать свою родственницу? — весело спросил учитель.

Арслан засмеялся. Дорджи Сарангович вспомнил:

— Ах, да! Совсем забыл. Тебе же нельзя у них показываться. — Он помолчал, глядя на юношу своими блестящими глазами. — Слушай, а как ты вообще относишься к Болхе?

— Хорошо, — ответил Арслан, смущенно отвернувшись. Лицо у него покраснело — все-таки сумел его вогнать в краску учитель. — Но сейчас не время для устройства личных отношений…

— Почему? Неправильно ты думаешь, — решительно, но с легкой улыбкой возразил Дорджи Сарангович. — А сама Болха? Она что, тоже к тебе «хорошо относится»?

— Не знаю. Но могу узнать.

Учитель опять засмеялся.

— Ну вот тебе мой совет: выясняй скорее этот вопрос. Я думаю, что это важно для вас обоих. — Он не снял руку с плеча юноши, а пытался прижать его к себе, несмотря на легкое сопротивление. — Для настоящих отношений, для любви нет неподходящего времени. Зачем вам обкрадывать себя? Живите полной жизнью, чтобы немцы не думали, что все тут смогли придушить.

Они договорились, что Хюрюмчя вызовет Болху и Арслан передаст ей просьбу Дорджи Саранговича насчет посещения Чолута, а сам он пойдет в лощину Мохлы.

Утром он в сарай не явился. Амархан, принесшая учителю еду, сходила с ума от беспокойства. Она рассказала, что вчера они всей семьей пили чай и Боваджин, счастливый уже от того, что сын не избегает его, боялся заговорить с ним первым. Но Арслан вдруг сам обратился к отцу. Он сказал, что в лагере сидит его учитель, Волжский. Нельзя ли, мол, передать ему немного еды?..

Как встрепенулся, как ожил бедный отец, как разгладились у него морщины и засветилось от счастья лицо! Боваджин объяснил, что заключенных кормят утром и вечером, дают им два ведра распаренной ржи на всех да по кружке воды. Пищу готовят и разливают полицаи, но в присутствии немцев, которые палкой проверяют ведра с похлебкой. Лепешку пронести, конечно, можно, пусть только Амархан испечет ее продолговатой формы, чтобы удобнее было пронести под мышкой; Немцы не разрешают полицаям разговаривать с заключенными, сказал Боваджин, но если представится такая возможность, что надо передать учителю? «Передайте, что это от меня», — ответил Арслан.

Амархан испекла лепешку. Боваджин спрятал ее под гимнастерку и ушел на свою работу. Следом засобирался и Арслан. Тетка увидела, что он достает капканы на сусликов, и хотела остановить его — сейчас очень опасно ходить в степь. Но юноша успокоил ее, сказав, что если даже немцы и задержат его, то он сошлется на отца. И она отпустила племянника, а он не вернулся ни вчера, ни ночью. Она уже бегала к родственникам, у которых живет Боваджин, а там ей сказали, что едва он пришел с работы, как приехали на машине немцы и увезли его в хотон Боджуранкин…

— Зачем? — поинтересовался учитель.

Амархан не знала. Она оставила ему еду и ушла.

Дорджи Сарангович заметался на костылях по сараю. Хотон Боджуранкин был именно в той стороне, куда отправился Арслан. Неужели немцы схватили парня?.. Мучимый неизвестностью, учитель прислушивался к каждому звуку, доносившемуся снаружи. В щель он мог видеть, как Хюрюмчя с ребятами запускали змея. Неподалеку проехала зеленая двуколка с двумя немецкими солдатами. Несколько раз выходила на двор Амархан и подолгу стояла, глядя в сторону хотона, потом заходила в мазанку. Учитель внимательно следил за ней. Затем отрывался от щели и шагал из угла в угол, взрывая костылями сухой навоз. Останавливался, тупо глядя в черный квадрат погреба, у края которого стояла нетронутая еда. Что с Арсланом? Что могло с ним стрястись?

Наконец заурчал мотор. Учитель снова прильнул к щели. Из остановившегося у двора пятнистого бронетранспортера вылез Боваджин, за ним выпрыгнул Арслан. В руке у парня была связка капканов на сусликов. Бронетранспортер, шумя мотором и журча полугусеницами, развернулся на месте, как трактор, и поехал в хотон. Боваджин с сыном направились к мазанке, навстречу выбежавшей с причитаниями Амархан.

Дорджи Сарангович сел тут же, у стены, вытянув больную ногу. Из щели доносился легкий порыв свежего воздуха. Учитель повернул голову, подставив под сквознячок мокрый лоб. Возле него отдыхая лежали костыли.

Через какое-то время он увидел удаляющегося Боваджина, и тут же показался улыбающийся Арслан.

— Разрешите доложить, товарищ командир?

В хотоне Боджуранкин он побывал за эти сутки дважды. Вчера зашел к жившему там Маштыку Борсыкову, своему однокласснику, с которым дружил последние два года. Маштык сперва осторожничал, а потом рассказал, что в их хотоне трое парней договорились бороться с немцами. Один парень учился в Башалтинском сельхозтехникуме, другой был колхозным трактористом. Оба — комсомольцы. У ребят есть оружие: пара винтовок с сотней патронов, немецкая ракетница. Но они не знают, с чего начинать. Нужен опытный командир. Арслан, не называя Дорджи Саранговича, сказал, что такой человек есть. Условились держать связь друг с другом и без команды ничего не предпринимать.

Из Боджуранкина Арслан вышел под вечер и без приключений добрался до лощины Мохлы. Там у самой нефтебазы стоял высокий стог колхозного сена, такой большой, что в нем можно было бы спрятать лошадь с повозкой. Арслан устроился в нем и стал наблюдать.

Дорога проходит через лощину с юга на север. До темноты к нефтебазе подъезжали четыре машины. Заправлялись, набирали бензин в бочки. Правда, за ночь не подъехало ни одной. Нефтебаза крупнее, чем говорил Боваджин. Кроме четырех цистерн, есть еще восемь поменьше. Караул живет неподалеку, в землянке. Часовых двое, они прохаживаются вдоль проволоки навстречу друг другу: сойдясь, поворачивают назад. Сменяются каждые два часа.

Арслан просидел в стоге, наблюдая, всю ночь. К утру он замерз. Все, что их интересовало, он разведал, и теперь можно было уходить. Осторожно выбрался из стога и пошел обратно, держась поблизости от дороги. Скоро увидел встречную машину, которая, поравнявшись с ним, остановилась. В кабине, кроме шофера, сидел еще один немец, который, открыв дверцу, позвал Арслана и на ломаном русском языке спросил, что он здесь делает. Арслан показал капкан — ловлю, мол, сусликов. Разве он не знает, строго спросил немец, что по этому месту нельзя ходить? «А у меня отец — полицай», — отвечал юноша. Немец так же строго объяснил, что порядок здесь один для всех. Он поинтересовался, где служит отец Арслана. Услышав слово «Харнуд», спросил, почему парень не ловит сусликов там же. Арслан дерзко ответил, что боджуранкинские суслики самые жирные в округе. Немец велел ему лезть в кузов и сам пересел туда же. Машина