Белый курган - Алексей Балдуевич Бадмаев

нашего брата голыми руками!.. Ну не выливай все слезы за один заход. Оставь что-нибудь про запас, — уже ласково говорил учитель. — Наверняка еще потребуются. Хватит, хватит! Я согласен. Как будем одеваться, по всей форме? А может, еще и камзол[46] напялим? Не завалялся ли он у тебя случайно в тряпках?

Бальджир засмеялась сквозь слезы — наверно, уж очень забавно выглядел бы ее брат в камзоле. И Арслан не смог сдержать улыбки, хотя он никогда и в глаза не видел камзола, как не видел и молитвенной мельницы.

Новое затруднение остановило их — женщина должна передвигаться на костылях?..

— А бабка Камчиг? — тут же нашлась Бальджир. — Она скачет на своих костылях по всему хотону, и немцы уже не обращают на нее никакого внимания. Ее все приглашают пить чай, а если в доме есть арька[47], она так назюзюкается, что тут же и заснет. Вон у меня этого добра — целая кастрюля! Зазову Камчиг, посажу у этой кастрюльки, и пусть пьет себе на здоровье. А как напьется и уснет, мы ее со всем уважением разденем и нарядим тебя…

Бальджир договаривала под дружный смех мужчин. Это был смех от души, ведь главное препятствие они преодолели, правда, пока еще только теоретически, но все равно все остальные сложности казались пустыми мелочами…

Бабка Камчиг проявила большую стойкость в единоборстве с арькой. Лишь когда кружка стала задевать дно кастрюли, пьяный напиток одолел бабку. Как павший в честном поединке воин, она осталась тут же, на месте сражения.

Бальджир сняла с Камчиг платье, не нарушив ее сон, прикрыла похрапывающую бабку одеялом и позвала брата и Арслана. Она по-настоящему устала, дожидаясь, пока сон свалит дюжую Камчиг. С помощью Арслана сестра обрядила Дорджи Саранговича в бабкино платье и дала ему ее костыли.

Арслан проскочил домой задами, чтобы не мозолить глаза Марджи Иштенову. Когда над трубой дома Даваевых закурился серый дымок, что вполне могло означать, что Амархан гонит самогон, — Бальджир вывела из мазанки качающуюся «Камчиг».

Уже смеркалось, когда Марджи Иштенов, чистивший на дворе Гнедка, посмотрев в сторону этой довольно странной пары, крикнул:

— Смотри не вылакай все, Камчиг! Оставь и на мою долю!..

X

На другой день Арслан пришел в сарай с новостью и рассказал, что услышал сегодня от старика Бомбрджана, с которым работал в тракторной бригаде, когда был учетчиком, а тот — водовозом. Стан бригады находился в лощине Мохлы, в двенадцати километрах от Харнуда. Неделю назад Бомбрджан поехал туда на подводе — забрать свою постель и шубу. Но там уже были немцы. К двум цистернам, стоявшим на стане, они прибавили еще две, налили туда горючего, обнесли колючей проволокой и поставили двух часовых. А бедного старика, который и сегодня, неделю спустя, убивается по своей шубе, прогнали.

— Дорджи Сарангович, этот склад нужно взорвать! — сказал Арслан.

Учитель покачал свешенной в погреб ногой и, морщась, потер ее. В сарае было полутемно. Кое-где сквозь щели в крыше и стенах проглядывал свет. Сильный сноп его бил из запыленного, покрытого паутиной окошка, — сильный в этой полутьме. Пленный овод громко бился о стекло и уныло жужжал. Пахло сухим навозом — характерным запахом конца лета. Корова сейчас не ночевала в сарае, а находилась в стаде. Немцы выловили всех кур, споловинили количество озец, свиней и коз, но коров пока не трогали, предпочитая отбирать у людей молоко и масло. Да и арька пришлась им весьма по вкусу.

— Понравилось тебе взрывать, — сказал учитель, — но у нас ведь нет взрывчатки. А ты сам видел этот склад?

У Арслана был готовый ответ.

— Я разведаю, Дорджи Сарангович. Из хотона запросто можно выйти. Шаралджан охраняли сильнее, и то мы выходили. А Харнуд дальше от фронта.

Учитель думал о чем-то своем и машинально потирал больную ногу.

— Раз там колючая проволока, — медленно проговорил он, — гранатой ничего не сделаешь. Из-за проволоки ты не добросишь, а с близкого расстояния бросать и вовсе нельзя — самого зацепит. Ну, и мин у нас тоже нет, а если бы и были, мы все равно не знали бы, что с ними делать. В этом деле нужен бикфордов шнур. Но где его взять?.. А сжечь склад, конечно, нужно, — уверенно сказал учитель. — Чтобы они не думали, что мы смирились. И Волжскому, я думаю, мы этим поможем. Если немцы считают его главным партизаном, то этот поджог должен сбить их с толку. Раз он за проволокой, а склад подожгли, значит, он — не главный, а может, и совсем не партизан. Конечно, долго они ломать голову не будут, но какое-то время мы можем выиграть…

Дорджи Сарангович внимательно посмотрел на своего бывшего ученика.

— Ты не говорил с отцом?

Арслан насторожился, лицо его приняло несчастное и тревожное выражение.

— У нас нет никаких сведений об Андрее Федоровиче, — осторожно продолжал учитель. — Никаких. Мы собираемся облегчить его участь, а сами не знаем, жив ли он. Может быть, его уже отправили в Элисту, в гестапо. Твой отец мог бы очень помочь в этом деле. А ведь пока ты не поговоришь с ним, я тоже не могу с ним встретиться…

— Вы хотите этой встречи? — тихо спросил Арслан.

— Хочу! Я, кажется, один знаю, как с ним нужно разговаривать. — На сером от щетины лице Дорджи Саранговича особенно заметны стали ярко поблескивающие глаза. — Вся причина в этой самой его мудрости. Я-то понимаю ее иначе. Но по нашей старой вере, по нашему степному закону, Боваджин — мудрый человек.

Открытый чистый лоб Арслана прорезала вертикальная складка.

— Я поговорю с отцом! — И он пристально посмотрел в лицо учителя.

— Когда? — настойчиво спросил тот. — Время не терпит!

— Сегодня. Вчера его не было, вчера он только ушел из дома, вы знаете. Но тетя говорит, что он будет приходить к нам пить чай. Тогда я прямо и спрошу у него об Андрее Федоровиче.

— Ну, молодец, что решился. А то мы прямо как слепые котята, — сказал с облегчением Дорджи Сарангович.

Низкий рокот автомобильного двигателя заглушил его голос. И он сразу же замолчал, глядя на дверь.

— У меня есть одна мысль насчет этой нефтебазы, — продолжил он разговор, когда машина проехала. — Как-то я водил школьников на экскурсию в каменный карьер. Там работали взрывниками мужики из Чолута — это хотон, что в двух километрах отсюда. У них дома мог остаться бикфордов шнур. Ты никого не знаешь в Чолуте? У тебя там нет родни?

Арслан сделал