Огненное сердце - Наталья Евгеньевна Маркелова

это известно кому-то ещё, кроме тебя самой? Смогла бы я сама пережить такое? Могла бы уничтожить Тима только за то, что он знает моё истинное лицо? Что стало бы со мной, поступи я, как Красавица? И смогла бы я на месте Шута по-прежнему любить такого человека?

– Думаю, в этот раз героем легенды предназначено стать не мне, – сказала я Шуту. – Твоя очередь. В легенде говорится, что узников Болот освободит человек с огромной любовью в сердце и внушительной магической силой. Я ничего не помню о своём чувстве к Тиму, а ты всё ещё любишь Красавицу. Что касается силы – тут я не знаю тебе равных.

– Но я не маг, – покачал головой Шут, – я не могу и сотой доли того, на что способна ты.

Я не стала говорить ему, что совсем недавно, когда мы сражались на краю Болот, он совсем не уступал мне по силе. Вместо этого заявила с напускным спокойствием:

– Магом может стать любой, у кого есть сила. Всего-то и нужно, что пройти сквозь Храм Судьбы.

– Неужели? И кто же проведёт по Храму монстра Замка Серых садов?

– Я. – На моём лице загорелась фальшивая улыбка, но на самом деле этот короткий ответ дался мне с большим трудом. Входить в Храм Судьбы, даже в роли провожатого, совершенно не хотелось. В памяти ожило воспоминание об отвратительной шевелящейся массе под потолком Храма, и я почувствовала тошноту. Да и Хозяева Храма, должно быть, затаили на меня обиду. Утешало лишь то, что общаться с ними мне не придётся – возможно, я даже их не увижу. Впрочем, выбора у меня не было, если я хотела спасти Тима, мне необходимо было вернуться в Храм Судьбы.

Менестрель протянул мне руку, и я ухватилась за неё, словно маленький ребёнок. Словно не я его, а он меня должен был провести по Храму.

– Ну, тогда пойдём, – сказал Шут просто.

В отличие от меня он не задумываясь готов был сделать всё возможное для спасения своей королевы. Мне стало стыдно, и я поборола страх.

– Как тебя на самом деле зовут, Шут? – спросила я, хоть уже и знала ответ от Дэмон.

– Зачем тебе моё имя?

– Давай считать это простым любопытством, – слукавила я. Мне не хотелось говорить ему правду о том, что после Храма Судьбы может многое измениться. Возможно, пройдя испытание, Шут окончательно перестанет быть монстром. Я умалчивала об этом не только из-за Дэмон, сам Шут мог испугаться такого поворота событий. Поэтому я солгала, хоть это было и нехорошо по отношению к другу.

– Мир. Это сокращённое от Мирис, что на языке эльфов означает Открывающий двери. Я был создан, чтобы выпустить из темницы отца, которому было наплевать на меня. Для своей матери я был всего лишь живым ключом.

– Уж лучше быть предназначенным для чего-то, чем бесполезной безделушкой. Ты открываешь двери. Так ли это плохо? Но почему ты решил, что создан был лишь для одной из них? Шут, может быть, ты сотворён, чтобы открыть дверь к своей собственной свободе? – задумчиво произнесла я. – Что, если ты ключ, способный открыть любую дверь? Легче всего подумать плохо, но, создавая тебя, твоя мама наверняка позаботилась и о твоём счастье.

– Ты правда так думаешь? – спросил Шут поражённо.

– Да, – кивнула я. – Так ты готов пройти посвящение и узнать, для чего создан на самом деле?

Шут улыбнулся и кивнул.

Я поцеловала маленького Мара, пообещав ему, что скоро вернусь, – ему в Храм Судьбы не было ходу, – обняла Шута и закрыла глаза.

Я представила низкие своды Храма, живые картинки на стенах, чем-то похожие на иллюзии во Дворце Королевы, почувствовала запах влажного камня и глины. Сама собой в моей голове возникла мелодия. Я начала напевать её, так же как Кадета в день моего посвящения. Древние слова сами легли на язык. Старый как мир ритм заставил по-другому биться сердце. Я почувствовала, как сбрасываю своё тело, точно оно было мне в тягость. Лёгкость и свобода окрыляют меня, но я не забываю позвать за собой Шута. Бросаю последний взгляд на наши с ним оболочки, застывшие на краю Болот, на Мара, примостившегося на плече моего тела, и легко нахожу путь в Храм. Он светящейся лентой блестит предо мной. Каждый мой шаг по этому пути – древнее слово песни. Мимоходом я понимаю, что всё вокруг меня, я сама, этот мир, Шут и все, кого я когда-либо знала, – всё это лишь слова этой песни. И если я пойму их значение, если научусь чувствовать их, составлять, произносить по-иному, то смогу не просто стать магом – я смогу изменить всё вокруг. Я смогу создать свою песню. Так просто! Но я прогнала эту мысль прочь. Любой, кто возомнит себя равным богам, как это сделала Вьен, обречён на безумие. Нельзя менять мелодию – иначе в ней появятся фальшивые нотки, – можно лишь быть частью её, и тогда ты услышишь, как звучат сердца рядом с тобой, услышишь их песню. Сегодня мне предстояло услышать песню Мира. К тому моменту, как мы добрались до Храма, я знала о нём всё. И мои щёки были мокры от слёз. Я и представить не могла, что довелось пережить этому человеку. Хотя моё сердце разрывалось от жалости и любви к нему, я не выдала ни намёком, ни словом того, что знаю. Думаю, я бы причинила Миру лишь боль, открыв правду. Интересно, Кадета так же узнала всё о моей жизни? Впрочем, тогда о ней и узнавать-то было нечего. Кем я была? Всего лишь маленькой наивной девочкой, счастье которой составляли игры в полях и лесах рядом с Замком Тихой воды, фантазии о любви, почерпнутые в волшебных сказках, да пугающая красота Болот.

Храм Судьбы был всё тем же, но я видела его уже совсем другими глазами. Теперь я была проводником, а не молодым магом, проходящим посвящение. Мне было на удивление легко идти по пустым, населённым лишь эхом моих шагов коридорам, тогда как Шут плёлся позади меня, то и дело спотыкаясь и прилагая видимые усилия, чтобы преодолеть, на мой взгляд, пустое пространство. Оставалось только гадать, что он видит перед собой и что чувствует. Я мысленно возвращалась в прошлое, вспоминая, с каким усилием мне давался каждый шаг, когда я пришла в Храм с Кадетой. Да, тогда всё было по-другому: в этот раз я не видела Хозяев, не чувствовала сопротивления места. Теперь я была здесь своей.

– Я прошла, а значит, и ты пройдёшь, – пообещала я Шуту.

Он благодарно кивнул мне: сейчас любая