Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Глупо отправляться в плаванье под белым флагом. Мы ведь не собираемся сдаваться.

– Поверь, я с радостью сдамся первому встречному катеру.

Песок и обломок коралла заменили Клэр чертёжную доску с грифелем. Габриэль и Альварес делали замечания и уточняли назначение отдельных элементов будущего плота. Работа продвигалась уверенно. Между тем вылазки из бухты Спасения стали обыденным делом. Выжившие обследовали южную часть острова, надеясь отыскать новые плодовые деревья, собирая манго, выискивая заросли бамбука и ротанга.

Наверх из бухты не поднимались разве что лунатик Майкл, сорокашестилетний повар с «Амок Лайта» хромой Йонас, боявшаяся тропических джунглей Тала и бедняжка Малайя – её не отпускал старик Баньяга. Рыбак не мог совладать с любознательной девочкой и придумал для неё историю о тикбаланге – злом духе с рогами и длинными руками, рождённом заманивать путников в наиболее гиблые части леса. Старик заявил, что тикбаланг принимает разные обличия, и выжившим известно лишь одно из них – обличие воришки Мануэля, устроившего пожар на пароме, запалившего сигнальное костровище, а теперь мечтавшего подре́зать крепления на строящемся плоте. Баньяга говорил до того красноречиво, что запугал не только Малайю. Каждое новое злоключение выжившие то ли в шутку, то ли всерьёз объясняли невидимым вмешательством Мануэля или его дурным глазом, даже если речь шла о ссадинах, полученных при рубке бамбуковых стеблей. Клэр веселилась, слушая суеверные причитания филиппинцев, но Дима заметил, что Мануэля ждёт не самый тёплый приём, если он надумает вернуться в лагерь, и Клэр испугалась за беглеца.

– На плоту поместятся четыре человека? – спросил Дима, когда Клэр вечером увела его в лагерь отдохнуть возле общего костра.

– Да.

– И ты уже знаешь, кто поплывёт?

– Думаю, самые лёгкие и проворные. Вроде Багвиса. Ну и я, разумеется, поплыву.

– Не боишься?

– Боюсь.

– Как вы вообще сориентируетесь в море? Мы даже с Обзорного плато не видели других островов!

– Поплывём строго на восток. Альварес и Габриэль сказали, что это лучший вариант. До Миндоро тут ближе всего.

Дима встал с подстеленного халата и прошёлся вдоль пригорка, рассеянно посмотрел на отдыхавших неподалёку филиппинцев и вскрывавшего очередной кокос Лорана.

– Значит, будете ориентироваться по солнцу? – наконец промолвил Дима и остановился у затухавшего костра.

– Не только. Да и с солнцем не всё просто. Ровно на востоке оно поднимается в дни весеннего и осеннего равноденствия. Чтобы точно ориентироваться по нему, нужно знать его склонение на конкретный день, а тут не обойтись без астрономических таблиц.

– И как же тогда?

– Мы поплывём на восток, а значит, наш путь ляжет по параллели. Главное, убедиться, что плот не заносит севернее или южнее. Колумб, кстати, тоже плыл по параллели. В его эпоху не умели высчитывать долготу и…

– Ты можешь определить координаты нашего острова?

Клэр показалось, что за вопросами Димы стоит нечто большее, чем объяснимая забота. Он будто сверялся с собственными мыслями и делал выводы, напрямую к предстоявшему плаванью не относившиеся.

– Приблизительно высчитать нашу широту нетрудно, – кивнула Клэр. – Вообще пригодился бы астрономический ежегодник, в нём расписано склонение навигационных звёзд. Но можно обойтись и Полярной звездой. Главное, сверяться с ней во время верхней или нижней кульминации.

– Это как?

– Ну, Полярная звезда не совсем совпадает с северным полюсом мира. А через десяток тысяч лет вообще уйдёт так далеко, что Полярной назовут другую звезду.

– Если на Земле останется кому следить за небом и твоими таблицами, – весело заметил Лоран.

– Сейчас Полярная звезда, – продолжала Клэр, – находится примерно в градусе от линии небесного меридиана. Поймай момент, когда она его пересекает, измерь её высоту над горизонтом, и высчитаешь широту.

– А долготу? – неожиданно вмешался Тёрнер.

Разговором Димы и Клэр заинтересовались лежавшие возле костра филиппинцы, следом подтянулись остальные, в том числе Тёрнер и Самоедов. В наступившей вечерней темноте они вслушивались в рассказ о навигационных звёздах, будто прочерченный по ним путь мог по волшебству перенести их домой, минуя преграды морских течений и волн. Лишь Габриэль сидел со скучающим видом.

– Долготу? – Клэр вздохнула. – Только если вы – британский парламент и у вас в кармане затерялись двадцать тысяч фунтов стерлингов.

– И как это понимать? – поморщился Тёрнер.

– Я определю долготу не раньше, чем открою «непрерывное движение и универсальное лекарство». То есть вечный двигатель и панацею.

Тёрнер мотнул головой. Филиппинцы подбросили в огонь хворост, и в свете костра американец посмотрел на Клэр с таким недоумением, словно заподозрил у неё слабоумие.

– Это из Свифта, – пояснила Клэр. – Он говорил… В общем, неважно, что он говорил. Важно, что долготу нам не высчитать. Тут не обойтись без хронометра.

Тёрнер поднял мясистую руку и показал серебристый корпус часов.

– Хронометра, – повторила Клэр, – а не простых часов. Важна точность. Мы почти на экваторе, и ошибка тут стоит дорого. Просчитайтесь на один градус – и промахнётесь на сто с лишним километров. И хронометра мало. Нужны астрономические таблицы, потому что важно знать точное астрономическое время на нашем острове.

Тёрнер опять показал часы с металлическим ремешком, врезавшимся в его покрытое тёмными волосами запястье.

– Точное, – повторила Клэр. – Астрономическое. Оно отличается от обобщённого времени по часовому поясу, которое вы выставили у себя на часах.

– Разве нельзя самим составить таблицы? – с неизменным подозрением спросил Тёрнер.

– Можно, – согласилась Клэр. – Галлей двадцать лет наблюдал за Луной и составил.

– Ты хотела сказать «Галилей»?

– О господи… – выдохнула Клэр. – Если коротко, то нужно знать координаты и точное астрономическое время конкретного порта, например Манилы. И время того места, где мы находимся сейчас. Высчитав разницу, мы узнаем нашу долготу. Четыре минуты разницы составляют один градус долготы. Всё просто. И нам недоступно. Но долгота нам не нужна. Нам даже точная широта не понадобится. Мы же не собираемся искать крохотный островок посреди океана. Нам нужно лишь двигаться на восток.

Клэр замолчала и демонстративно легла на траву, показывая, что на сегодня лекция окончена. Тёрнер, не удовлетворившись её объяснениями, принялся расспрашивать Габриэля. Кадет сдержанно отвечал на вопросы американца, а Клэр предпочла уйти на пляж. Едва ступив на тёплый песок и почувствовав на лице солёное дыхание ветра, рассмеялась. Вспышка раздражения прошла. За Клэр устремился Дима, и вместе они отправились гулять вдоль кромки прибоя.

– Если бы ты знала координаты нашего острова, это помогло бы? – неожиданно спросил Дима.

– Нет. Мы не сможем высчитывать координаты в плаванье. Значит, координаты острова сравнивать будет не с чем. Если только не заняться счислением пути.

– Это как?

– Ну, забрать чудо-часы нашего американца, иногда бросать с плота лаг и засекать, как быстро он от нас удаляется.

– Что-то вроде примитивного спидометра?

– Да. Кстати,