Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

фотографии. На одной из них красовался именно Дима. Рита поняла это позже. Не придала снимкам значения, решив, что филиппинец был гидом вроде Маюми, с которой на пароме плыли пятеро туристов, и вполне мог держать при себе фотографии своих подопечных. Но Дима Мануэля прежде не знал. Известие о двух снимках в бумажнике незнакомого филиппинца его явно озадачило.

– Нос с горбинкой, будто сломанный, а волосы каштановые. – Рита постаралась припомнить парня со второй фотографии.

– Просто каштановые? – уточнил Дима.

– Да. Постой! Нет, у него была седая прядь. Точно! Сломанный нос и седая прядь. Ты знаешь, кто это?

– Мой друг. Мы собирались прилететь вместе.

– Может, Мануэль встречал вас? Или…

– Нет. Никто нас не встречал и не провожал. – Озадаченность Димы перешла в нескрываемый испуг. – Так говоришь, ты его недавно видела?

– Видела. Хотя он ходит осторожно. Особо не показывается.

– Ясно.

– Думаешь, пожар на пароме устроил Мануэль? Мы из-за него утонули?

– Сомневаюсь…

– Почему? Остальные думают, что он.

– Вот что, Рит. Держись от него подальше. Не знаю, кто и зачем дал ему наши с Максимом фотографии, но…

Дима тогда не договорил. Ушёл в сумрак мыслей, а Рита не стала ему мешать. Мануэля они больше не обсуждали, а в поведении Димы потом ничто не напоминало о кратком приступе страха. Вот и сейчас, обсуждая с Клэр первую, неудачную попытку выплыть из бухты, он выглядел довольным и весёлым. Кажется, радовался тому, что Клэр проведёт по меньшей мере ещё одну ночь на острове. Вторую попытку запланировали на завтра.

«Спасителя» подготовили с вечера. Клэр хотела поймать утренний отлив, начинавшийся за час до рассвета. Он был тише послеобеденного, и француженка надеялась более точно подгадать момент для броска к рифу. Ориентироваться пришлось ощупью и на слух – свет разведённых на пляже костров только слепил.

С первыми проблесками зари плот уже стоял в прибрежных водах. Вокруг него собралось с десяток мужчин. По команде Клэр они принялись тянуть и толкать «Спаситель», проводя его вчерашним маршрутом. Им было наказано сопровождать плот до рифа, но бо́льшая часть вынужденно отпали в начале пути – в утренних сумерках не могли разглядеть дна, в итоге бились ногами о скальные выступы, проваливались в подводные песочные лагуны и не поспевали за остальными.

Вторая попытка не задалась с самого начала. Случись она при дневном свете, возможно, плот вырвался бы за пределы рифа, который выжившие прозвали Тюремным, но полумрак сыграл свою роль, и «Спаситель» не преодолел и половины стартового пути – застрял посреди бухты Спасения, на этот раз крепко. Возиться с ним пришлось до обеденного прилива. Вытащив плот на пляж, экипаж обнаружил, что его днище повреждено: каменными выступами сорвало несколько ротанговых креплений. Клэр не унывала. Остаток дня она провела за починкой «Спасителя», а вечером призналась, что придержала самый опасный и самый действенный способ выбраться.

– Придётся рискнуть.

Первую половину следующего дня экипаж «Спасителя» провёл на рифе, обсуждая задуманный манёвр и следя за приливноотливным движением воды. Удовлетворившись наблюдениями, они вернулись на берег и расположились на палубе плота, будто стараясь заранее привыкнуть к тесноте его приюта. Никто не знал, сколько дней экипаж проведёт в открытом море, прежде чем наткнётся на остров или проходящее мимо них судно.

Багвис, Диана и Габриэль вскоре ушли, а Клэр осталась лишний раз проверить мачту и полозья. Когда к ней присоединились Лоран и Дима, Рита расположилась неподалёку – слушала разговоры друзей и лакомилась принесёнными с Малого плато плодами тарамбуло, которые называла волосатым виноградом. Рита давно обнаружила низкорослые кусты с жёлтыми и зелёными ягодами. Размером с грецкий орех, они щетинились острым ворсом и прикрывались плотными листочками. Рита не была уверена в их съедобности, пока старик Баньяга не продемонстрировал, как их очистить и съесть. Тарамбуло оказались жутко кислыми, отдалённо напомнили смесь винограда с лимоном и привели Риту в восторг. Папа отметил, что лучшего лекарства от цинги им здесь не сыскать.

Дима, помогая француженке осматривать небогатый такелаж, привычно рассказывал о подводных сокровищах, потом уговорил Клэр вновь разъяснить ему вычисление долготы. Рита прикрыла глаза и наслаждалась самим звучанием дружеской беседы. Лишь изредка выхватывала отдельные истории о самоучке-англичанине, сумевшем три века назад собрать хронометр – за восемьдесят дней плаванья он выдал погрешность в ничтожные пять секунд.

– Четвёртый хронометр Гаррисона был великолепен! – восторгалась Клэр. – У отца над столом висела его увеличенная копия. Хронометр не требовал смазки, не ржавел, не реагировал на влажность и качку. Удивительно. Отец считал его одним из главных творений человека. Гаррисон укротил время.

Услышав последние слова, Рита подумала, что уже месяц живёт вне времени – подчинённая естественному ходу солнца и луны, но вырванная из тикающих рамок циферблата. Ни расписаний, ни опозданий. Ни звонков, выгоняющих из-за парты и загоняющих в класс, ни выданных по строгому распорядку таблеток. Безоглядный бег долгих семнадцати лет прекратился, и Рите теперь казалось, что бежала она на месте, наперегонки со своим же отражением.

Третью попытку выбраться из бухты Спасения Клэр наметила на полдень. Она больше не надеялась на отливное течение и рассчитывала проскочить Тюремный риф по первым водам прилива. Плот вновь сопровождали десяток мужчин. В воде их общим передвижением командовал Мактангол, а с палубы – Габриэль. «Спаситель» с силой толкали вперёд. Теперь днище не цепляло скальные заграждения, сполна покрытые морем, но противиться приливному течению оказалось выматывающе трудно. Мужчины оступались, проваливались по грудь в воду. Багвис и Диана, Габриэль и Клэр попарно орудовали двумя шестами – наваливались на них, и шесты выгибались глубокой дугой, грозя лопнуть и поранить кого-нибудь из членов экипажа. Рита плавала поблизости, с улыбкой наблюдала, как под водой, поднимая донную взвесь, медленно продвигаются два десятка ног, потом обогнала «Спаситель» и стала поджидать его на уже притопленном Тюремном рифе.

Вчера Клэр сказала, что основная трудность в третьей попытке – вытолкнуть плот за пределы бухты, а там она поднимет парус и поймает юго-западный ветер. Муссон понесёт их дальше вопреки течению. Клэр сравнила задуманный побег с космическим полётом, а «Спаситель» – с шаттлом, которому предстояло перебороть земное притяжение, прежде чем заскользить по свободным просторам Миндорского пролива.

– Поначалу мы пойдём в фордевинд, – пояснила Клэр, – то есть прямо по ветру. Пусть несёт на северо-восток, не страшно. Главное – оторваться от острова. Когда приливное течение отпустит нас, мы возьмём круче к ветру и дальше пойдём в крутой бакштаг, если понадобится – в галфвинд, то есть под углом к ветру, прямиком на восток, как и планировали.

Остров сопротивлялся. Метров за тридцать до Тюремного рифа