Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

раньше принимала их за пухлых неподвижных змеек. Не сразу поняла, что видимые губы – лишь наружная мантия моллюсков, раковина которых спрятана в тесных, почти неразличимых углублениях. Мантия всякий раз оказывалась необычного окраса, броско-цветастой, пурпурной, красной или фиолетовой, словно лосины на принарядившихся к сельской дискотеке девушках. Стоило провести над губами рукой, задеть их потоком воды, и они втягивались внутрь, а волнистые створки раковины смыкались.

Рита блуждала по подводным лабиринтам бухты, то застывая над суетливыми рыбками, то заныривая к ним поближе, а потом отплёвывая воду из дыхательной трубки. В первую неделю она обгорела на открытом солнце, но даже боль в спине и плечах не могла её остановить.

В очередной раз посмотрев на пляж, Рита заметила оживление у плота. Участники морской спасательной экспедиции ждали послеобеденного отлива, рассчитывая выскочить из бухты вместе с вытекавшими из неё водами. Рита вскарабкалась на рифовый выступ и, отжав косу, приготовилась наблюдать за представлением. С берега на неё поглядывала мама. Беспокоилась. Боялась, что дочь переберётся на палубу «Спасителя». Так Клэр назвала плот.

На «Спасителя», помимо Клэр, вчера отобрали двоих членов экипажа с «Амок Лайта»: проныру Багвиса и зазнайку Габриэля.

Палубный кадет был не самым лёгким и подвижным, однако достаточно знал о морских путешествиях, чтобы помочь француженке. Четвёртым участником морской экспедиции стала Диана. Она вызвалась добровольно. Ну или по наущению Тёрнера.

Клэр и Габриэль, зайдя по колено в воду, долго следили за отливом и наконец дали знак остальным. Сразу шестеро мужчин потянули плот с пляжа. Столкнули его в море и толкали дальше, осторожно выискивая отмель и обходя углубления на дне. Если углубление открывалось большой прогалиной, они временно повисали на полозьях плота, затем вновь нащупывали под собой твёрдую поверхность.

Экипаж «Спасителя» шёл рядом.

Плот удалось протащить до середины бухты, прежде чем экипаж взобрался на палубу. Дальше им предстояло действовать самим. Габриэль поднял длинный бамбуковый шест и принялся отталкиваться им ото дна, старался выправить плот и не позволить тому пойти боком. Клэр, Диана и Багвис взялись за вёсла – подгребали или табанили по команде француженки. Парус, закреплённый на мачте и пока скрученный в рулон, раскачивался из стороны в сторону. Белая футболка флага едва шевелилась под порывами слабого ветра.

В последние дни послеобеденные отливы случались слабыми, но плот поначалу шёл уверенно, потом замедлился. Послышались недовольные голоса Габриэля и Клэр. Рита видела, как через палубу «Спасителя» прокатываются волны. Плот оказался не таким плавучим; не добравшись до рифовых заграждений, начал днищем цеплять подводные валуны. Вода продолжала убывать, и следовало торопиться. Габриэль наваливался на шест. Диана и Багвис активнее работали вёслами, а Клэр перебралась к носу. Кажется, решила перераспределить вес и не притапливать корму, заодно высматривала свободные проходы между подводными преградами – рукой указывала нужное направление.

«Спаситель» двигался всё медленнее, пока не застрял окончательно. Как ни старался экипаж, плот не слушался, плыть дальше отказывался, а потом и вовсе стал выкручиваться правым бортом вперёд. Все, кроме Габриэля, спрыгнули в воду. Облегчив плот, попытались толкать его руками. Следом спрыгнул и Габриэль. Чуть позже подоспели помощники с берега, но время было упущено, и Клэр скомандовала возвращение. Побоялась, что камни, выступившие под «Спасителем», повредят нижний слой бамбуковых стеблей.

Вытащить плот на берег оказалось непросто. Пятнадцать человек едва справились с этой задачей, и часом позже «Спаситель» благополучно вернулся на песок. Рита между тем нырнула с рифа. Вспомнила, что неподалёку захоронен деревянный ящик с «Амок Лайта», и решила проведать поселившихся возле него рыбок.

Ящик покрывала десятиметровая толща воды. Он примостился под отвесной грядой рифа, частично укрылся наметёнными на него коралловыми обломками и прочим морским мусором вроде старых водорослей, осколков раковин и крохотных осьминожьих клювиков. Рита доныривала до ящика, хотя на последних метрах голову стискивало так, что начинали болеть виски, а вода становилась нестерпимо холодной, и даже нащупала на нём замок, однако справиться с ним ей не удалось. О том, чтобы поднять ящик, Рита не думала – она и сдвинуть его не могла. Хотя Дима рассказывал, что в прежние времена, когда ещё не было ни аквалангов, ни водолазных костюмов, искатели сокровищ умудрялись поднимать богатые сундуки и с бо́льших глубин. По его словам, капитаны испанских судов, атакованные пиратами, порой нарочно затопляли свои каравеллы или фрегаты, если глубина под ними не превышала двадцати метров, чтобы потом ныряльщики могли вернуть содержимое их трюмов. Двадцать метров! Подобное погружение казалось Рите фантастическим.

Дима любил рассказывать о затерянных в море сокровищах и всегда находил благодарного слушателя. Сама Рита вопросы задавала редко, но пристраивалась по вечерам к костру, чтобы послушать его истории о «Серебряном флоте», о золотых монетах, покрывавших дно Карибского моря, Столовой бухты, Кадисского залива, Гибралтарского пролива и других мест с не менее чудесными названиями. Дима утверждал, что в шестнадцатом веке треть добытого в Новом Свете золота и половина серебра не доплыли до Испании. Речь шла о сотнях, тысячах тонн драгоценных металлов. Дима перечислял названия затонувших фрегатов и примерную стоимость их сокровищ с таким пылом, будто готовился со дня на день протянуть руку и выгрести из-под старинных обломков тонну-другую золота для себя.

Рита наблюдала за Димой и французами. Они порой не догадывались о её близости, поэтому говорили свободно и, в отличие от других выживших, часто смеялись, шутили. Спрятавшись за пригорком или кустами, Рита сама тихонько посмеивалась над их ребячеством. Ей нравилось следить и за Лораном в отдельности. Не сказать, что поджарый француз с кудрями, ещё более густыми и непослушными, чем у Димы, с острым носом и растянутым очерком губ казался ей красивым, но было в его поведении что-то открытое, естественное и потому очаровательное. Рита с улыбкой следила за тем, как он ухаживает за Дианой – тайком от Тёрнера, за Аналин – тайком от Роуз. Француз не обходил вниманием ни Мэри Джой, ни Маюми. Пренебрегал только Кларисой. С тех пор как Кларисе доверили возиться с телом капитана Алистера, многие относились к ней так, будто от неё несло запахом мертвечины. Клариса, в общем-то милая женщина, превратилась в изгоя наравне с полоумным Майклом и беглецом Мануэлем. Впрочем, Мануэль перешёл из разряда изгоев в разряд зловредных духов-тикбалангов.

Рита дважды видела Мануэля на границе Гиблой долины и один раз у Мангового сада. Ей стало любопытно, почему спасённый ею филиппинец сторонится других людей; подобраться к нему, чтобы спросить об этом напрямую, она не сумела. В итоге поинтересовалась у Димы. Ведь в бумажнике Мануэля лежали две