Гуси-лебеди - Тая Ларина

И никто не пытался его приструнить. Пчелы просто шарахались от собаки и летели по своим делам дальше. Может быть, он казался им очень большой и очень бестолковой пчелой? А что? Чижик тоже рыжий. Я снова засмеялась, и смех этот прогнал остатки страха и неуверенности. Я шагнула на поляну. Пес, яростно размахивая хвостом, бросился ко мне. Казалось, он говорил: «Смотри! Смотри, какое место! Тебе нравится? Здорово, что я его нашел?»

Мне нравилось. Здорово, что он его нашел.

* * *

Мы бегали друг за другом и хохотали. Точнее, я хохотала, а Чижик заливисто лаял. Пчелы с мерным гудением поднялись выше, не прогоняли нас, но и сами не улетали. Все вокруг пахло летом, медом и счастьем. Таким счастьем, которого обязательно хватит на всех и еще останется.

А потом на нашей поляне появился кто-то еще. Высокая темная тень. Человек и сам стоял в тени – под защитой огромных елей. Я никак не могла разглядеть его лица, хотя не такое уж и плохое у меня зрение. Просто нас разделял океан солнечных лучей. Мы были в океане, а человек – на берегу. Подходить ближе не хотелось, даже Чижик не побежал знакомиться. Он просто глянул в сторону тени, наклонил голову, неопределенно тявкнул и… начал с упоением ловить собственный хвост. Я тоже решила игнорировать мрачного незнакомца. Он не казался опасным, только слегка беспокоил, раздражал. Так бывает, когда забываешь что-то не очень важное. Вроде бы и не критично, но сам факт того, что ты что-то забыл и знаешь об этом, нервирует. Если уж забывать – то по-нормальному, до конца.

Я перевела взгляд на Чижика. Жаль, у меня нет такого шикарного хвоста – хоть весь день гоняйся. Приходится развлекаться другими способами. Я начала рассматривать незнакомые душистые цветы у себя под ногами. Прибежав сюда, мы как-то сразу бросились носиться и играть, я даже оглядеться толком не успела. Вот что солнце с людьми и собаками делает!

Цветы были белоснежными и пушистыми – множество крошечных лепестков и умопомрачительный аромат. Вблизи он просто сводил с ума. Я села прямо в траву, чтобы быть к ним ближе. Чижик лениво развалился рядом. Оказывается, мы с ним уже устали…

* * *

Сначала появились кроссовки и перепачканные землей джинсы. Человек стоял прямо надо мной и чего-то ждал. Я пожала плечами и отвернулась. Своими здоровенными ножищами он мнет траву и цветы. Но мы тут вообще бегали, и я уж точно не вправе кого-то ругать. Теперь, когда мы с Чижиком перестали шуметь и мельтешить, пчелы снова опустились ниже, к цветам, и сейчас вовсю собирали нектар. Словно и не было на поляне никого, кроме них. Я решила быть как пчела. Ну человек и человек. Стоит себе, нас не трогает. Может, ему просто нравится здесь стоять.

– Варя! – позвал незнакомец в грязных джинсах.

Неприятно, когда твое имя знает кто-то, кого ты совсем не знаешь.

Нужно встать и уйти на другой конец поляны, там потише. Вот и Чижик так решил, уже топает куда-то подальше от надоедливой тени. Топает и очень смешно зевает на ходу.

– Варя! – Теперь человек нагло тряс меня за плечи.

Он сидел передо мной на корточках и пытался заглянуть в глаза. Ужасно раздражал. Я тактично отворачивалась и глаза отводила.

– Отстаньте, пожалуйста, – наконец попросила я, довольно любезно для этой ситуации.

Но человек не отставал. Он зачем-то поднялся сам и потянул меня за собой. Я нехотя встала. Все равно нужно уходить. Вон там, прямо напротив разлапистой кривой елки, хорошее местечко… И этого, приставучего, там нет… Но он меня не отпускал. По-прежнему крепко держал за плечи и слегка тряс. Нет, ну драться с ним, что ли? Это же как-то тупо – драться с незнакомцем…

И я посмотрела ему в лицо. Знакомое какое-то лицо у этого незнакомца. И глаза… Знакомые.

Я вырвалась из цепкой хватки и заорала:

– Метёлкин, ты сдурел? Чего тебе надо?

Что за манера вообще такая – чуть что – ручищами хватать?

Кирилл почему-то страшно обрадовался, засмеялся даже. Он все время повторял: «Варька! Варька!» Как заведенный. Как будто это имя только что сам придумал. «Варежка!» – наконец ляпнул он. И это уже было чересчур.

– Варвара Дмитриевна для некоторых! – гордо заявила я.

Хотя, если честно, «Варежка» мне нравилась гораздо больше.

– Я так испугался! Ну… Когда ты бродила тут и совсем меня не узнавала. И пес еще этот. Хотя вроде вы с ним хорошо играли… Я вообще сначала услышал, что кто-то лает, и пошел на звук. А тут ты…

– Это не «пес еще этот», а мой Чижик! Ну, почти мой. Чего тебе надо, Метёлкин?

Чижик как раз подбежал к нам и теперь недоверчиво обнюхивал парня, но хвостом все-таки помахивал. На собачьем это значит: «Я тебя не знаю, но ты вроде ничего так, симпатичный».

Кирилл слегка наклонился к собаке и бесцеремонно почесал ее за ухом. Я же говорю – он постоянно всех трогает без спросу! Но Чижику это почему-то понравилось. Рыжий предатель! Пес тут же развалился на траве пузом кверху – чеши, мол, всего сразу, не мелочись. Но Кирилл только рассеянно погладил его пару раз и снова взялся за меня.

– Пойдем, – с деловым видом заявил он и потащил меня куда-то за руку.

Руку я вырвала и поинтересовалась:

– Это еще куда?

– Как куда? – в свою очередь удивился Кирилл. – За Гусевой твоей.

А-а… Вот оно что. Вот эта «неважная штука», о которой я забыла. Мелочь. Просто подруга потерялась в каком-то ином мире. Бывает.

Но теперь я знала кое-что очень важное. Кое-что, что меняло всю картину.

– Кирилл, – радостно сообщила я, – ты был прав! Я, конечно, коза, что вот так… Ну вот так все забыла. Спасибо, что… А что ты вообще сделал? Расколдовал нас? Напомнил, короче. Но… Аньку не надо спасать! Понимаешь? Ты был прав! Здесь – обалденно!

Метёлкин смотрел на меня недоверчиво, но не перебивал.

– Ну ты же сам чувствуешь, правда?! Правда, здорово?

Демонстрируя, как тут чудесно, я надула большущий жвачковый пузырь. Розовый и сияющий.

Лицо у Кирилла было такое, как будто ему совсем не здорово. Странно… Во рту у него тоже оказалась жвачка, и он – словно передразнивая – тоже надул розовый пузырь. И тут же