Дядушкин дом - Олеся Беленикина

– Черепочки-позвоночки… Мерзкий он, противный! – негодовала Ленка. – Гнать таких надо подальше!

Захар нахмурился. Перевёл взгляд с Маши на Ленку и обратно.

– Охранять и гнать… – задумчиво протянул Захар. – У меня разблокировалось воспоминание. Надо срочно кое-что проверить.

Он повёл гостей со двора. Ребята обогнули лего-дом и направились к лабиринту. Захар шагал быстро, почти перешёл на бег. Девочки еле поспевали. Ноги Добрыни заплетались: вниз по склону идти было неудобно.

– Куда летишь? Гонятся, что ли, за тобой? – возмущалась Ленка. Она привычно подпрыгивала на ходу.

– К стражам. Разговор есть, – бросил Захар, не останавливаясь.

У каменной ракушки никого не было. Только бабочки да стрекозы кружились над травой.

– Хей, охранники! Выходите! Дело к вам! – крикнул Захар и стал оглядываться. Не знал, откуда покажутся первобытные тени.

Они поднялись на холм со стороны реки. Все пятеро с копьями: Валерий Михайлович и Дядушка помогли сделать новые взамен перерубленных шашкой.

– У, – качнул головой мужчина в шкуре и с интересом покосился на Добрыню.

Мамонтёнок закрыл глаза ушами и спрятался за девочек.

– Не бойся! Они тебя ни за что не тронут! – Маша погладила Добрыню. И с укором посмотрела на вождя: – Правда же?

Первобытный воин скривился и отвернулся от зверя.

– Привет! Спросить кое-что надо. Очень важное! Важнее ледникового периода! – затараторил Захар. – Вы в прошлый раз сильно помогли, знаю. Но, может, и сейчас не откажете?

Охранники лабиринта нахмурили брови – переваривали речь. Для них она звучала слишком торопливо.

– Захар, ты чего?! Помедленнее! Даже я за мыслями не успеваю! – Маша покачала головой. Хвостик-пальма сразу заплясал.

Захар объяснил суть дела:

– Помните, меня укусил бобр Ерёма? Дядушка тогда принёс бумаги из музея домой. Боялся, что Ерёма бушевать будет. Думал ближе к ночи вернуться на работу и продолжить какие-то исследования. Но без бумаг.

– Помню! Мы с тобой вдвоём с замотанными пальцами ходили, – кивнула Ленка. – Только Андрей Евгеньевич не пошёл тогда в музей. Дома остался.

– Да, всё так! Дядушка после возвращения из больницы всю ночь в гостиной сидел. Писал для презентации. А другие музейные дела оставил на потом, на выходных дорабатывал. Переиграл планы.

– Такое часто бывало, – пожала плечами Маша. – Мама тоже на выходных работала. К чему ты клонишь?

– Получается, Дядушка всем сказал, что бумаги домой отнесёт. Ночью в музее будет над чем-то другим работать. Так?

– И что? – хором спросили девочки.

– А то, что ночью я выглянул в окно на кухне. И видел, как стражи гнались за кем-то. Расскажете, за кем и почему? Пожалуйста.

Захар вопросительно посмотрел на первобытных воинов. Они переглянулись и закивали лохматыми головами. Один из стражей сделал шаг вперёд и протянул руку. Захар дотронулся. Кожа оказалась шершавой и жёсткой.

Ночь. Стражи спускаются по холму. Впереди под светом звёзд виднеется дом Андрея Евгеньевича. Приближаются к забору. Видят тёмную фигуру. Кто-то лезет на балкон по увитой виноградом решётке. Карабкается, подтягивается, закидывает ноги. Страж в львиной шкуре стучит копьём об ограду. Звук разлетается по сельской улице. Неизвестный разжимает пальцы. Падает вниз. Стражи перепрыгивают через забор и бегут за незнакомцем. Он огибает дом, перемахивает через частокол и устремляется по дороге. Первобытные охранники – следом. Один почти догнал – порвал копьём куртку. Человек оборачивается. Уличный фонарь освещает лицо старшего Плотникова. Мужчина вбегает в калитку своего участка и скрывается в покосившемся доме. Стражи трясут копьями, бьют кулаками в грудь. Но старшего Плотникова уже не достать.

47. Неожиданные инвестиции

Радости Захара не было предела: подписки блога росли, просмотры множились, репосты прибавлялись. Он и сам не ожидал такого успеха. Читатели, ещё недавно оставлявшие недобрые сообщения под Серёгиным видео, теперь с восторгом комментировали записи про Добрыню.

Мамонт сделался сенсацией не только в музее, но и в сетях. Захар с Дядушкой даже опробовали систему донатов: небольшого размера пожертвования стабильно капали на специально открытый для этого счёт. Одноклассники из лицея так вдохновились Костёнками, что собрались наведаться на летние каникулы. Музей посмотреть, на раскопки сходить и, конечно, Захара навестить.

– Вот она – популярность! Может, не мировая, но точно всекостёнская!

Захар с Добрыней ввалились на кухню лего-дома. Мамонтёнок с трудом пробрался через узкий коридор.

– Блогеришь, значит? – подмигнул Дядушка.

Он подбросил на сковородке блин. Блин подлетел под потолок и тут же вернулся на место. Рядом с плитой на тарелке уже высилась целая горка. В духовке тоже что-то запекалось. По запаху Захар легко определил: курица с картошкой.

– Дядушка, а это точно ты? – спросил Захар, удивлённый. Он никогда не видел таких блюд в исполнении Андрея Евгеньевича.

– Да кто ж ещё? Я, конечно. Андрей Евгеньевич Елисеев. Собственной персоной. Видишь, шебуршу тут чуть-почуть. Столичный крендель сегодня обещался зайти. Не знаю, чего хочет. Но всё же гость как-никак. Уважить надо.

Вскоре действительно раздался звонок. Андрей Евгеньевич поспешил к двери.

Захар и Добрыня наблюдали из-за угла кухни за бизнесменом Петром Ивановичем: тот медленно шёл по длинному коридору, изогнутому буквой «Г».

– Ну, здравствуй, сенсация, – улыбнулся гость и протянул руку Захару. Затем подал её мамонтёнку. Добрыня тут же ударил хоботом – давно научился «давать пять».

Из гостиной показалась Стегозавриха. Заклацала когтями по плинтусам. Встала напротив бизнесмена. Уставилась немигающим взглядом. В коридоре сразу сделалось тесновато.

Пётр Иванович наклонился над черепахой и начал её разглядывать с нескрываемым любопытством.

– Она тоже из этих?.. – он кивнул на Добрыню.

– Нет, наша Стеша – обыкновенная черепаха, – пояснил Дядушка, ласково посмотрев на рептилию. – Просто очень большая.

– И в преклонном возрасте, – добавил Захар.

Гость попросил разрешения пройтись по дому. Никто не возражал.

Казалось, его интересовало всё: картины, старая мебель, даже окно в коридор. Пётр Иванович цокал языком и одобрительно кивал. Казак попытался было спрятаться в кладовку: по старой привычке не желал попадаться незнакомцам на глаза. Но Захар попросил его вернуться.

– Чего в чулан забился? Ты ведь хозяин дома. Лучше нас всех тут всё знаешь. Вот и показывай свои владения.

Слова возымели действие. Сквозь стену кладовой протиснулась прозрачная голова с чубом. Посмотрела на Петра Ивановича. Тот приветственно помахал. Тогда казак решил полностью вылезти в гостиную. Приблизился к гостю. Закружил вокруг него. Резко остановился. И поманил за собой – демонстрировать комнаты лего-дома.

– Поразительно! – восклицал Пётр Иванович, поднимаясь за казаком по скрипучей лестнице.

– М-да… осмелели наши тени. – Дядушка задумчиво почесал голову. – Даже казак решил показаться. К чужаку вышел. Видать, перемены в селе грядут.

Вскоре сели ужинать. Дядушка суетился, разливал чай по огромным кружкам. Казак парил у окна, посматривал на улицу. Стегозавриха устроилась под столом. Захар отметил, что Пётр