Дядушкин дом - Олеся Беленикина

не разговаривать. Но не смог. Ведь именно она всё время помогала. Первая шагнула навстречу, когда в школе встретили холодно. Знакомила с селом. Защищала музей. Вступалась за Захара перед одноклассниками. И вообще… просто была рядом. «Ай, хороших друзей тебе Костёнки подарили, читатель теней. Не забывай это!» – вспомнились слова цыганки Рады.

Он посмотрел на Машу. Обратил внимание на белое пятнышко на щеке, на большие зелёные глаза, на хвостик-пальму и… не отнял руки. Сжал ладонь девочки крепче.

– Надо срочно вернуть мячик для пинг-понга, – вырвалось у Захара.

– Что? – Теперь уже Маша выглядела удивлённой.

– Да ничего, – расплылся он в улыбке. – Всё путём. Я же сказал: заранее прощаю.

Маша посмотрела на переплетённые ладони, на улыбающегося Захара, хотела что-то сказать, но засмущалась.

– Ты чего дерёшься! – выкрикнули они хором: Добрыня ударил обоих хоботом – явно заскучал.

Послышались звуки гитары: в коридор вышли Данко и Георгий.

– Ай, хороший концерт получился. Ай, молодцы, – сверкнул цыган зубами.

– Ещё раз спасибо, что выручили, – поблагодарил Захар. – Без гитары песня совсем не та. Георгий пробежался по струнам и вдруг серьёзно произнёс:

– Я с вопросом от Рады пришёл, читатель теней. Она знать хочет, как ты теперь камнем распорядишься.

49. Выбор

Они стояли в пещере: Захар, Дядушка, Маша, Ленка и, конечно, Добрыня.

Настала пора прощаться: мамонтёнок должен уйти в своё время.

– Но мы не знаем, кто придёт за ним! – восклицала в испуге Ленка. – Вдруг он встретит не стадо, а людей с копьями?

– Он готов рискнуть. Добрыня показал мне: хочет увидеть родных. – Захар выдавил грустную улыбку. – Я зову его к нам снова и снова и не даю шанса узнать, кто ждёт у пещеры. Тени надо соединиться с телом, чтобы наконец идти дальше.

– Идти в прошлое, ты хотел сказать? – поправила Маша.

Захар кивнул:

– Для нас – да, прошлое. Для него – будущее.

– Надо прощаться, – послышался голос Дядушки.

Андрей Евгеньевич стоял поодаль, наблюдал за ребятами и время от времени смахивал слезу под паутинкой у глаз.

– Добрынюшка, ты не забудешь меня, правда?

Ленка обхватила мамонтёнка за шею и крепко к нему прижалась. Маша последовала примеру подруги. Закопалась лицом в коричневую шерсть и всхлипнула. В ответ мамонтёнок по очереди обнял хоботом девочек.

Андрей Евгеньевич подошёл к Добрыне, посмотрел с нежностью на зверя, начал что-то говорить, но прервался. Отвернулся, потёр ладонью лоб и попытался улыбнуться.

– Это для меня огромная честь и самое большое желание. Спасибо, что пришёл, – сказал Дядушка. И спустя несколько секунд добавил: – Ты давай там, не дрейфь. Не бойся никого, даже этих древних с копьями, ладно?

Дядушка погладил мамонтёнка по голове, покивал каким-то своим мыслям и отошёл в сторону.

Захар снял с шеи зверя камень – тот сразу нагрелся в ладони. Теперь никто не сумеет дотронуться до Добрыни. Никто, кроме читателя теней.

Они стояли голова к голове, смотрели друг другу в глаза. Захар не знал, что сказать или сделать. Всё казалось неправильным. Решил говорить о важном. Поймёт его мамонтёнок или нет, он должен это произнести.

– Символу Костёнок пришлось пройти сквозь время, чтобы спасти их. Спасибо!

Захар обнял Добрыню, мамонтёнок прижался к нему и закрыл глаза.

– Я буду скучать, дружище, – прошептал Захар.

Обернулся на Андрея Евгеньевича и девочек. Дядушка еле заметно кивнул: пора.

Цыганка Рада научила, как отправить призванную им тень. Захар положил ладонь на лоб Добрыни.

– Ты свободен. Я тебя больше не держу. И никогда не призову. Стадо идёт за тобой, друг. Дождись их.

Он убрал руку и сделал шаг назад. Мамонтёнок исчез.

Девочки разошлись по домам, Захар с Дядушкой решили прогуляться вдоль реки.

Слева от них всем разноцветьем пестрели Костёнки. В палисадниках скоро появятся пионы, улицы наполнятся запахом липы и жасмина. А пока берега быстротечного Дона и холмы над ним покрывали ярко-жёлтые шапки одуванчиков. – Добрыня не забудет нас? – задал Захар тот же вопрос, что и Ленка час назад.

– Не знаю, племяш. – Андрей Евгеньевич похлопал его по плечу. – Но мы точно его не забудем.

Захар задумчиво сказал:

– Удивительно вышло. Благодаря одному мамонтёнку раскопки продолжатся и много людей узнают про его время!

Дядушка с гордостью посмотрел на племянника:

– Благодаря мамонтёнку и его другу-музыканту.

Щёки Захара покраснели.

– Нет, всё не так. Дядушка, теперь мне понятно. Я привык к вниманию. А здесь казался… – Захар замялся. – Казался тенью. Получается, призвал Добрыню, потому что хотел выделиться, быть заметным. Не разевать рот при встрече с чудаковатостями, а самому чем-то удивлять. Если не гитарой, так мамонтом. Это плохо?

Захар поднял глаза на Дядушку. Думал, Дядушка осудит. Но тот покачал головой.

– Вовсе нет, – сказал он.

– И камень искал, чтобы Серёге насолить. Потом уже захотел музею помочь. Когда чуть поздно не стало. Не знаю, что лучше сработало. Может, желание выделиться. Может, злость на Плотникова. Может, страх за твою работу и музей.

– А может, всё вместе, – улыбнулся Дядушка.

Захар достал из кармана горячий камень и повертел в руках:

– И всё это время он лежал у нас под носом…

– Как решил им распорядиться? – спросил Андрей Евгеньевич. – Рада потребует ответа, не сомневайся.

Захар кивнул и положил минерал обратно в карман.

– Он мне не нужен. Казаку камень не принёс счастья. И для меня почти стал катастрофой. Не хочу больше рисковать.

– Как знать, – протянул Дядушка. – Возможно, Варвара частично сделала то, ради чего и Добрыня пришёл сюда.

– Бизнесменов спровадила из села? – хмыкнул Захар.

– И примирила тебя с Костёнками.

Они направлялись к музею. Но выбрали самую длинную из возможных дорог: вокруг Костёнок. Тропинка привела к улице Валерия Михайловича. Захар предпочёл бы не подходить к его дому, не видеть молодую тень. Но понимал: нельзя.

– О, какие люди! Привет тебе, парень.

Валерий Михайлович вздёрнул голову со светлыми кудрями и протянул руку. Захар пожал её.

– Ты чего такой серьёзный? Стряслось что-то? – Тень окинула взглядом Захара.

– Нет. Нет, всё хорошо. Это мой Дядушка, Андрей Евгеньевич. Помнишь, я рассказывал про него?

– Помню-помню. Привет, селянин.

Дядушка вежливо поздоровался.

– Что, парень, нашёл способ тени отвязывать? Может, на мне эксперимент поставишь? – спросил молодой археолог, чуть посмеиваясь.

Захар заметил: губы Валерия Михайловича улыбались, но глаза смотрели внимательно, будто считывали.

– Нет, я как-нибудь без экспериментов… – ответил Захар. Машинально нащупал в кармане нагретый камень.

Тень хмыкнула:

– Так и знал, что это всё цыганские байки. Ну да ладно, бывай, что ли.

Захар и Дядушка попрощались с отражением прошлого Валерия Михайловича и пошли к сторожке Валерия Михайловича нынешнего.

В музее посетителей не было: после презентации работникам дали несколько дней выходных, чтобы отдохнуть