Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

Так закончил докладную записку капитан Фюрно.

Полгода спустя «Отвага», обойдя с юга Австралию и пройдя через весь Индийский океан, с порванными парусами, с поломанной оснасткой, с полумёртвой от голода и цинги командой добралась до голландского порта Капштадт[2] на мысе Доброй Надежды.

Опять среди льдов

– Мы сейчас проходим под средним сводом Лондонского моста, – сказал Кук.

– Что вы сказали? – спросил Форстер-младший.

– Под нами мутная вода Темзы, в которой отражаются баржи, набережные и дома, – продолжал Кук.

Форстера пробрала дрожь. Шутка ли – мчаться к Южному полюсу по неведомым морям на корабле, которым командует помешавшийся капитан! Только сумасшедший, находясь в южной части Тихого океана, может полагать, что он плывёт по Темзе и проходит под средним сводом Лондонского моста.

– И тем не менее Лондон никогда ещё не был так далеко от нас, как сейчас, – говорил Кук. – Он расположен на другой стороне земного шара, как раз под нами.

Форстер рассмеялся. Так вот оно что! Капитан Кук прав. «Решение», может быть, действительно плывёт под Лондонским мостом. Но Лондон находится на одном конце земного диаметра, а «Решение» – на другом. Если бы в Лондоне стали копать яму и прорыли насквозь землю, землекопы вылезли бы из недр как раз под килем «Решения».

Путешественники проникли уже гораздо дальше к югу, чем прошлым летом, и всё ещё не встречали льдов. Погода стояла холодная, пасмурная, но море было чисто.

Кук уже стал думать, что Южного материка не существует. Но теперь его увлекала к югу другая надежда – надежда добраться до Южного полюса.

Вот корабль пересёк Южный полярный круг, и солнце перестало заходить – дни и ночи кружит по небу, – а они всё ещё мчатся дальше на юг.

Но 30 января 1774 года было замечено, что облака на краю неба как-то странно сверкают. Это всегда служит признаком приближения льдов. Через полчаса с мачт увидели холмистое ледяное поле, преграждавшее им путь.

Подул холодный ветер, пошёл мокрый снег. Снасти покрылись ледяной корой, с рей свешивались гигантские сосульки. В каютах было так холодно, что спали, не раздеваясь.

Эдидей, никогда не видавший ни льда, ни снега, был потрясён. Он сперва принял ледяное поле за землю и поражался её белизне и блеску. Но потом, когда ему показали, что лёд может таять и превращаться в воду, удивлению его не было границ. Падающий снег он называл небесными камнями. Он собирал его и складывал в особый ящичек, так как хотел привезти это чудесное вещество с собой на Таити и показать друзьям. Он был глубоко огорчён, когда ему сказали, что сделать это не удастся.

Полуночное солнце наполняло его благоговейным трепетом. Каждый вечер он ждал наступления темноты и, видя, что солнце остаётся на небе, в испуге убегал к себе в каюту.

Этот молодой смышлёный таитянин веселил всю команду, соскучившуюся во время длинного, однообразного пути. Он собрал в Новой Зеландии разные прутики и теперь связал их в пучок, причём каждый прутик носил у него название какой-нибудь из стран, посещённых им во время путешествия. Был у него прутик «Тонгатабу», прутик «Новая Зеландия» и даже прутик «Военуа Тита», что по-таитянски значит «Белая Земля».

– Эти прутики помогут мне не забыть те страны, где я побывал, – объяснял Эдидей матросам. – А то ведь так всего не упомнишь.

Впрочем, увидев какое-нибудь новое чудо, он не радовался, а скорее, наоборот, печалился.

– Чего ты жалуешься, Эдидей? – спрашивали его. – Ведь ты объехал полмира. Тебе будет чем похвастаться на родине.

– Никто мне там не поверит, – грустно отвечал Эдидей.

Ледяное поле преградило путь кораблю.

Там, где, по мнению учёных, должен был находиться Южный материк, Кук не нашёл ничего, кроме моря.

Однако, если бы ему удалось проникнуть ещё немного дальше к югу, он открыл бы Южный материк. Потому что Южный материк действительно существует – он называется Антарктидой.

Но Антарктиду открыли русские мореходы Беллинсгаузен и Лазарев почти через полсотни лет после второго плавания Кука.

А Кук, не дойдя до Антарктиды, повернул свой корабль на север.

Погибший мир

Теперь предстоял долгий путь домой. Но по пути домой Кук хотел посетить неизвестные и малоизвестные области Тихого океана.

11 марта мореплаватели увидели жёлтые горы острова Пасхи.

Этот остров открыл в 1687 году пират Эдуард Дэвис. Потом, на Пасху 1722 года, его посетил голландский капитан Якоб Роггевейн и назвал его островом Пасхи. С тех пор до Кука никто не видел этого острова.

Голые базальтовые скалы отвесными склонами подымались из воды, придавая острову вид неприступного замка. Какой угрюмый, неприветливый край! И нигде ни одного дерева – только бурые кусты да жёлтая трава.

Но никакой земле наши мореплаватели не радовались так сильно, как этому большому выжженному камню, торчавшему со дна океана. Три с половиной месяца носились они по полярным морям. От дурной воды и несвежей пищи у половины команды начиналась цинга. Сам Кук был простужен, измучен и мечтал о возможности провести несколько часов на берегу.

Мудрено ли, что бесплодный остров показался им раем?

А когда из-за мыса выплыла лодочка, в которой сидел рыбак-островитянин, удивлённо глядевший на корабль, Эдидей не выдержал, прыгнул в воду и поплыл ему навстречу. Он влез в лодку, обнял растерявшегося рыбака, сунул ему в руку сразу два гвоздя и сам сел за вёсла. Через минуту он втащил островитянина на палубу и, смеясь от счастья, поставил его перед Куком.

Их окружила вся команда. Островитянин по виду был похож на таитян, и это давало надежду, что с ним можно будет сговориться.

– Спроси, Эдидей, есть ли у них бананы! – кричали офицеры.

– Хорошая ли здесь вода?

– Много ли они держат свиней?

– Скажи ему, что мы хорошо заплатим.

– Мы дадим всё, чего они захотят.

Но несчастный рыболов от страха лишился дара слова, и его пришлось отпустить, ничего от него не добившись. Решено было немедленно же ехать на берег.

На острове Пасхи жило всего шестьсот-семьсот человек. Они говорили на полинезийском языке, но из всех полинезийских племён это было, пожалуй, самое нищее племя. Жители острова Пасхи не имели не только свиней, но и собак, которые были даже у новозеландцев. Питались рыбой да крысами, в изобилии водившимися на острове. Пресной воды было мало, и они возмещали её недостаток тошнотворно-приторным соком дикорастущего сахарного тростника.

Купить на острове Пасхи было нечего. Кук приобрёл несколько корзин свежей рыбы, дал матросам возможность побродить по берегу и решил как можно скорее убираться отсюда.

Моряки уныло поникли головами.

Но зато учёные были вознаграждены за все страдания. Их заинтересовали исполинские статуи, высеченные из цельного камня. Эти статуи были рассеяны по всему острову. Стояли они на гигантских платформах, тоже высеченных из камня.

Форстер-сын расспрашивал островитян, откуда у них эти статуи, кто их сделал, что они означают. Но островитяне ничего не могли ему объяснить и с суеверным ужасом глядели на гигантские каменные глыбы.

И Форстер решил, что эти