О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

– Всем привет! – заорал он на весь перрон и расшаркался, словно клоун в цирке.

Впрочем, он и был на него похож: нос-пуговка, сдавленный с двух сторон толстыми красными щеками; усеянное веснушками круглое, как блин, лицо; длинные рыжие волосы, стянутые в хвост, и такого же цвета брови. Вылитый клоун! Не хватало только колпака.

– Ты – Лёнька? – спросил парень, усмехаясь и вытаскивая из пачки тонкую коричневую сигарету.

– Ну да. А ты кто? – поинтересовался Лёнька, удивлённо разглядывая местного жителя.

– Рудик. Меня Михеич попросил тебя встретить.

Тётки сразу выхватили у Лёньки сумку и, толкая друг друга, начали запихивать её на переднее сиденье.

«Интересно, они всегда всё делают синхронно и бездумно? Надо будет спросить у отца», – раздражённо подумал Лёнька.

– Минуточку, мадамы. – Рудик, отодвинув женщин, легко подхватил довольно увесистый багаж Лёньки и переставил сумку в салон. – Адью, вы свободны!

Он взял тёток под руки, развернул и слегка подтолкнул в сторону вокзала. Затем дурашливо поклонился и снова расшаркался.

Глядя на парня-клоуна, Лёнька скривился так, словно у него резко заболел зуб. Но его конвоирки заулыбались, подбежали и с двух сторон обняли Лёньку, опять обдав его приторно-сладким запахом. Потом как-то картинно смахнули несуществующие слёзы, помахали Рудику и, оставив сумки посреди пустого перрона, отправились к машинам такси, видневшимся чуть в стороне от вокзала.

Лёнька с облегчением выдохнул и брезгливо отряхнулся. Рудик, одной рукой усиленно протирая пыльной тряпкой лобовое стекло, а второй разминая сигарету, как-то странно хмыкал – видимо, еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Хорош грязь размазывать, – проворчал Лёнька, не разделяя веселья парня.

Он устроился на переднем сиденье и с трудом, не с первого раза, захлопнул дверь, подумав зло: «Ну и рухлядь! Хоть бы не развалилась по дороге…»

Рудик, не закурив, выбросил переломанную сигарету и заскочил в машину. Уазик рванул с места, и Лёнька невольно ухватился за ручку расхлябанной дверцы. Подскакивая на кочках, машина помчалась по разбитой дороге в сторону темневшего вдалеке леса.

Так Лёнька не ездил никогда и такой дороги, соответственно, тоже не видел. Просто трасса на выживание, а не дорога! Уазик мчался вперёд, виляя между кочками и выбоинами, и Лёнька не успевал найти положение, чтобы уберечься от ударов. Его мотало из стороны в сторону до такой степени, что он вдруг почувствовал себя мячиком в замкнутом пространстве кабины!

Вот машину подкинуло на очередной кочке, потом на выбоине и сразу же занесло на обочину. Рудик, не сбавляя скорости, резко вывернул руль, и Лёнька со всей силы при печатался головой в боковое окно. Потирая висок, он искоса глянул на парня: держа баранку одной рукой и перекатывая в зубах спичку, тот сидел прямо и ухмылялся.

– Ты можешь ехать потише?! – возмутился Лёнька.

Объезжая на скорости очередную яму, Рудик рассмеялся, и у Лёньки закралось подозрение, что тот просто рисуется и специально болтает его в своём драндулете.

– Здесь нельзя тихо ездить: вдруг медведь или волк выскочат из леса! – сделав круглые глаза, мельком глянул на него Рудик. – Глушь же непроглядная. Ка-ак хватит зверюга лапищей по капоту, и хана нам! А машина старая и гнилая, развалится за здорово живёшь, – усмехнулся он, явно стараясь придать голосу значительности.

Лёньке стало неприятно, что Рудик разговаривает с ним как с малолеткой, но кожу между лопатками стянул холодок, словно к спине прикоснулись ледяные когти лесного зверя. Лёнька хотел ответить, что ему по барабану и медведи и волки, но голос сорвался, и неожиданно для себя он пискнул:

– Ты сейчас серьёзно?

Рудик не выдержал и расхохотался.

– Да не боись, прорвёмся! Ох уж эти городские дети!

Лёнька даже открыл рот, чтобы напомнить нагловатому парню, что тот сам в лучшем случае старше его года на два, не больше, но тут машина на всей скорости влетела в очередную яму. Лёнька чуть не выбил лбом переднее стекло, а зубы лязгнули так, что он прикусил губу.

Под машиной что-то ка-ак хрястнуло! Веселье горе-водителя испарилось мгновенно. Выруливая на обочину, он уже серьёзно сказал:

– Не дрейфь! По этой дороге по-другому ездить не получается. Хоть быстро, хоть медленно – машину в хлам разбиваешь.

Рудик вылез и обошёл вокруг, пиная колёса, заглядывая под днище и вполголоса чертыхаясь. Лёнька мстительно улыбнулся, но, опасаясь, что именно сейчас машина «разбилась в хлам», высунулся из окна и уставился вниз.

Рудик, видимо не найдя серьёзных повреждений, скрылся в придорожном кустарнике.

Лёнька открыл дверцу и спрыгнул на землю, чтобы размять ноги, а заодно посмотреть, где они остановились. Огляделся и ахнул! Насчёт медведей и волков парень, конечно, пошутил, но лес был знатный.

Над сумеречной дорогой нависали разлапистые кроны высоченных сосен, создавая иллюзию тоннеля. Солнце ещё не взошло, но сквозь махровый просвет деревьев видно было, как прямо на глазах разгорается небо.

– Сейчас полыхнёт! – прищурился Лёнька и замер.

Небо вдруг показалось ему живым: оно двигалось и дышало, переливалось розово-лилово-коралловыми красками. Ещё мгновение – и появился янтарный цвет. Его становилось всё больше и больше…

И вот полыхнула резко очерченная кромка-дуга встающего за лесом солнца! Между деревьями тут же засквозили лучистые нити. Лёгкая дымка потянулась вверх, обнажая намертво вцепившиеся в землю когтистые корни стволов. Усеянные каплями росы, засияли низкорослые травы в окружении великанов – кружевных папоротников. Верхушки сосен чуть тронул ветерок, и лес словно вздохнул, стряхивая остатки сна.

«Ку-ку-к», – видимо, спросонья пропела кукушка и испуганно замолчала.

Но из придорожного кустарника тут же выпорхнула стайка желтогрудых пташек и расселась на влажных от росы ветках, смешно встряхиваясь и покачиваясь на тонких ножках.

«Так вот ты какое, утро в лесу! – расплылся в улыбке Лёнька, разглядывая полыхающее небо, ажурные папоротники и взъерошенных птиц, но, вспомнив, куда едет, помрачнел и мотнул головой, отгоняя мысли о сказочной красоте местечка. – В городе всё равно лучше. Лес здесь, конечно, впечатляет. И что? Если из окна машины смотреть, а вглубь шагни – сплошной бурелом. Ни пройти ни проехать. Может, и правда волки и медведи водятся. Мрак!» – упрямо подумал он и полез в машину.

Рудика всё не было. Лёнька уже забеспокоился, но тот словно из-под земли вырос. Усевшись на сиденье, он проворчал:

– Расея-матушка – никакой цивилизации. Убил бы коммунальщиков! Отремонтировали, называется, дорогу. Главное – отчитаться, а там хоть трава не расти. Засыпали колдобины песком да бросили по лопате асфальта – вот и весь ямочный ремонт. Денежки-то тю-тю! А мы машины бьём.

И он рванул с места так,