Гуси-лебеди - Тая Ларина

снова уснула. Снилось что-то очень хорошее, светлое. Снилось, что вот теперь все точно будет хорошо. Проснулась я с улыбкой на губах. И еще несколько минут безмятежно таращилась в голубое небо в обрамлении тонких кружевных веточек. Листья на них были такие резные, яркие… веселые листья. А потом я все вспомнила. И непонятные дурацкие приключения, и новые правила, противоречащие всему, что нам рассказывали на биологии. И странное падение сквозь землю (тут катастрофически страдали законы физики). И бессмысленное задание, которое я прямо сейчас проваливаю. Хотя… Ограничений по времени мне никто не ставил. В принципе, могу бродить по лесу до глубокой старости – блуждать на земле и под землей – в поисках несуществующих молодильных яблочек. И тут меня осенило. Точно! Я состарюсь, построю себе кривую избушку, типа шалаша, буду встречать всяких… новоприбывших – «новеньких». И просить их принести мне молодильные яблочки. Они тоже будут ходить по лесу, стареть, строить избушки… Брр… Жутковатые фантазии. Но даже жутковатые фантазии меня радовали. Вчера, например, мне и в голову не приходило фантазировать. Сейчас же в голове вертелось что-то еще, что-то такое… важное. Но я никак не могла ухватить мысль за хвост.

Валяться на полянке до старости – не лучшая идея, поэтому я бодро поднялась, отряхнулась и порадовалась, что среди этих новых правил нашлись и вполне удобные – есть или пить категорически не хотелось. Наверное, я продолжаю меняться. И конкретно это изменение пока только радует.

Светлая березовая рощица оказалась большой, больше, чем представляла я, валяясь в траве и рассматривая кудрявые кроны и проступавшее сквозь них небо. Странно – там, наверху, в тени огромных мрачных елей, было так темно и страшно. А под землей (не могла же я и правда пролететь ее насквозь!) – наоборот – оказалось светло и спокойно. Я думала обо всем этом и радовалась, что могу думать о всякой ерунде. Кажется, еще немножко – и я начну напевать мультяшную песенку, ту самую, про лучший день. Или возьму и сочиню свою собственную. Как раньше!

И тут появился он. Точнее, оно.

* * *

Я мало что об этом помню. Какие-то вспышки, наспех собранные в бестолковый клип.

Вот я подхожу. Ближе и ближе. Не убегаю, не прячусь, не кричу. Просто, как завороженная, иду вперед. И продолжаю думать о всяких глупостях. «Как я могла не заметить его – такого огромного – еще издалека?» – думаю я и подхожу ближе. «Интересно, кто это?» – думаю я и делаю еще несколько шагов вперед. Мне хочется заглянуть ему в глаза, но оно такое огромное, что я вижу только… нос. Так что смотрю в ноздри. Два здоровенных черных провала. Наверное, именно так выглядят кроличьи норы. Норы гигантских кроликов. Пещеры с яблонями… Безудержный поток чуши так и хлещет из моей головы. Все, что угодно, кроме простого и единственно верного: «Беги!»

На самом деле я понимаю, что бежать бесполезно. А еще я понимаю, что чудовище не хочет меня есть. Ему тоже страшно. Или противно. Не знаю… Но оно точно не хочет. И так же, как я, не может никуда уйти. Мы стоим друг перед другом и ждем того, что должно случиться. Точнее, стою я, а оно просто лежит и дышит, с шумом раздувая огромные ноздри.

Наконец оно медленно, словно через силу, раскрывает пасть. Я хочу ему помочь. Почему-то мне ужасно его жалко. Его, а не себя. Я закрываю глаза, делаю шаг вперед. И снова лечу. Мне не привыкать.

Внутри чудовища тихо и спокойно. Без-мя-теж-но. Вся боль, все страхи отступают, становятся ненастоящими. Мне больше ничего не хочется. Я просто лежу в теплом, слегка колышущемся пространстве. Мне хорошо. Лучше, чем у озера, лучше, чем в лесу. Лучше, чем везде.

Почему люди так боятся быть съеденными драконами? Это же совсем не больно… Это чудес… Я закрываю глаза.

* * *

В мае не бывает никаких яблок. Ну кроме тех, что «растут» в супермаркетах. Ни молодильных не бывает, ни простых. Почему она не попросила у меня… не знаю, хотя бы молодильных ландышей? Или сирени. Говорят, если найти пятилепестковый цветок, съесть его и загадать желание, оно обязательно сбудется. Загадала бы эту свою молодость… А может, и правда стоило на полчаса выбраться из лесу? Сбегать в ближайший магазин? У нас в квартале все сетевые магазины есть. Или почти все. Я принесла бы ей килограммов пять нормальных «пластиковых» гренни! Круглых и зеленых, с яркими стикерами на боках. Хотя нет, пять килограммов вряд ли вынесешь незаметно… Я принесла бы ей яблочный сок в пакете! Яблочное варенье в банке! Яблочную пастилу… Жвачку… А я принесу! Сбегаю и принесу.

Но сначала нужно еще немного поспать.

* * *

Мир содрогнулся. «Началось в колхозе утро». Кажется, так мама говорит, когда случается какая-то фигня? Мир содрогнулся. Единственное, чего сейчас не хватает, – это землетрясение. Но мир не интересовался моим мнением и раскачивался все сильнее и сильнее. И я раскачивалась вместе с ним. Я пыталась хвататься за воздух, но воздух выворачивался из моих рук, и я падала. Я пыталась держаться за то, на что упала, но оно резко вздрагивало, подбрасывая меня вверх, и я снова падала. Меня крутило и вертело, словно бумажный кораблик в весеннем ручье. Потом невидимое течение усилилось и потащило меня с невероятной скоростью. К этому моменту я уже окончательно перестала сопротивляться и только радовалась, что до сих пор не врезалась ни во что твердое – все вокруг лишь мягко пружинило, неизменно возвращая меня в поток.

Ящера тошнило. Мной. Я поняла это, только когда оказалась снаружи. Я валялась в траве возле гигантских когтистых лап и хохотала. Никакой противной жижи вокруг, вообще ничего такого. Кажется, внутренности чудовища покинула только я. Как совсем уж инородный предмет. Хорошо хоть с этой стороны… А то, как известно, если тебя съели, у тебя остается два выхода. Да уж… Даже чудовищу, даже в качестве обеда я не пригодилась.

Чудовище меж тем душераздирающе вздохнуло, откашлялось и с чувством выплюнуло что-то еще. Что-то совсем крошечное, почти невидимое. А я даже ржать перестала от удивления. В трех шагах от меня, словно в ускоренной съемке, из-под земли пробивался росток. Сначала он был совсем крошечным. Но вот он все увереннее и увереннее раздвигает траву, тянется вверх, к солнцу. Вот он мне по колено, по пояс. Когда деревце стало ростом с меня, на нем разом раскрылись сотни бутонов, и несколько секунд ветви были усыпаны