Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

– Дозволь, царь-государь, белую кобылицу сюда привести, пусть она на мою смерть посмотрит.

Царь разрешил:

– Приводи.

Дурак привел белую кобылицу, обнял ее, погладил, стал прощаться. А народу собралось видимо-невидимо: всем хочется посмотреть, как Дурак в кипящее молоко прыгать будет.

Попрощался Дурак с белой кобылицей, подошел к котлу. Кобылица дунула в котел, Дурак и прыгнул. Ахнули люди – жалко Дурака. А он как ни в чем не бывало вынырнул. Снова белая кобылица дунула в котел, и опять Дурак нырнул в молоко. Так было и в третий раз. Живой и невредимый вынырнул Дурак из кипящего молока. Да такой красивый и стройный, каким никогда не был, предстал перед царем. Девушка залюбовалась джигитом, глаз оторвать от него не может. Говорит она царю:

– Вот кто будет моим мужем!

Царь ей:

– Не отдам я тебя Дураку. Я сейчас сам нырну и такой же буду.

Сказал так и прыгнул в кипящий котел. Только где уж ему вынырнуть! Сварился царь и умер. А дочь падишаха джиннов вышла замуж за доброго джигита, ставшего затем царем. Сказывают, он был царем очень справедливым, искоренил всякое угнетение и жил очень долго.

Таз – зять падишаха

Жил в старину один человек, и было у него три сына. Младший сын был Таз плешивый. Заболел однажды отец. Призвал он сыновей и дал такой наказ: «Как схоронят меня, приходите ко мне на могилу, откараульте три ночи. Есть у меня три сундука. Кто придет на могилу, тому и владеть этими сундуками. Ключи от них у вашей матушки».

Умер отец. В первую ночь досталось караулить Тазу.

Дорога на кладбище шла мимо дома муллы. А у того муллы была злая-презлая собака. Стал Таз дразнить собаку палкой. Собака бросилась на палку и искусала ее. С этой-то палкой и пришел Таз на отцовскую могилу, ударил ею о землю и говорит: «Пришел я, отец…»

Вот ночь провел он возле могилы, а наутро вернулся домой. Братья спрашивают:

– Каково там, у отца?

– Плохо, братцы. Вы только поглядите на палку. Бился я с самим зобани{27}, туго мне пришлось.

Глядят братья – и вправду, искусана, измочалена палка. И спрашивают опять:

– Сам-то напугался, поди?

– И не говорите, братцы. Как еще живой остался!

Мать отдала Тазу ключ от первого сундука. На вторую ночь черед среднего сына идти караулить. Говорит средний брат младшему:

– Братец, сходи за меня, тебе уж не привыкать, а я могу умереть со страху.

Послушался Таз. Взял палку из крепкого вяза, снова пошел на отцовскую могилу. И опять по дороге раздразнил собаку муллы, покусала собака палку. Пришел он на могилу, ударил о землю палкой: «Пришел я, отец».

Всю ночь караулил Таз могилу. Воротился поутру домой, а братья опять спрашивают:

– Каково там батюшке, покойно ли?

– Где там, вот на палку поглядите. На этот раз зобани одежку на мне изодрал. – Хитрец по дороге домой немного оборвал себе подол.

И второй ключик отдала мать ему же.

Приходит черед старшему брату идти. Оглядел он палку и думает: «Ай-я-яй, крепко искусана палка. Я, чего доброго, умру там со страху. Поговорю-ка с Тазом, может, послушается». Пошел он к Тазу, а тот перед печкой сидит, горох из золы выбирает.

– Сходи за меня, братец.

– Страшно там очень, – отвечает Таз.

– Пойдешь – я тебе кобылицу отдам.

– На ней, братец, плохо ездить верхом.

– Ты, наверно, садиться не умеешь. Надо сесть задом наперед, так ее бить сподручнее.

Так и на третью ночь в караул собирается Таз. Снова берет палку из крепкого вяза и по дороге дразнит собаку муллы. Но до кладбища не дошел, воротился и говорит:

– Трудно мне, братец, одному адское воинство одолеть, батюшка тебя велел кликать.

Взмолился старший брат:

– Не могу я, братец, пойти. За лесом у меня пшеница посеяна, возьми этот участок себе. Ты уж пойди один.

Поплелся Таз обратно. Провел возле могилы и третью ночь. Все три сундука, кобылица да пшеница за лесом Тазу плешивому достались, а два хороших коня братьям остались.

Вот однажды приходит от падишаха грамота. А в грамоте той сказано: «Объявляю в пятницу обручение моей дочери. Будет дочь моя сидеть на высокой башне у окна. Кто на коне до царевны доскочит и коснется ее руки, за того ее и замуж отдам». Почесали Таз и два его брата затылки. Открыл Таз первый сундук. Открыл и видит – бумажка в сундуке. А в бумажке написано: «Есть у меня за лесом поле широкое, а на поле том избы стоят и кони пасутся. Есть среди тех коней иноходец диковинный. Может он речку перескочить в десять сажен шириной». Берет Таз бумажку и кладет в карман. Потом садится перед печкой, из золы горох выбирает и той же рукой плешину почесывает. Братья тем временем к дворцу падишаха собираются. Таз спрашивает:

– Куда вы, братцы, едете?

– Едем на дочери падишаха жениться, – отвечают братья.

– У меня кобылица есть, я тоже поеду, – говорит Таз.

– Эх, дурень, куда тебе с твоей лошаденкой да в этой одежонке!

– У вас все равно ничего не выйдет, а я себе невесту привезу. Вы даже отцовскую могилу побоялись стеречь!

Посмеялись братья над младшим. А он открыл второй сундук и вынул оттуда завещанную отцом красивую одежку. Сложил все это в мешок, к седлу привязал. Сел на кобылицу задом наперед и поехал за братьями. Братья и другие джигиты смеялись над ним, а ему и горя мало. Долго ли, коротко ли ехали, проехали они лес.

Тут отстал Таз от братьев и повернул к отцовской избушке на широком поле. Позвал табунщиков и просит:

– Поймайте мне батюшкиного иноходца.

– Покажи отцову грамоту. Без нее не отдадим коня, – отвечают те.

Показал тогда Таз бумажку. Привели иноходца в золотой сбруе. Таз достал из мешка красивую одежду, нарядился и вскочил на чудо-коня. Не забыл взять и плеть ременную. Нагнал он вскоре своих братьев, огрел их хорошенько плетью и мимо проскакал. Не узнали его братья. «Что за чудо-конь, мы такого ввек не видали, наверное, крылатый», – дивились они.

Видимо-невидимо съехалось к дворцу джигитов. А в высокой башне у окна сидит дочь падишаха, на народ глядит. В руке платочек белоснежный держит. Собою красавица из красавиц. А высотою башня от земли десять сажен. Один за другим скачут джигиты, да никто доскочить до царевны не может. Таз вокруг себя народ собрал и толкует:

– Не до руки дотронуться, а поцеловать красавицу надо.