Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого - Мария Баганова

И тогда воинственные печенеги пришли на Русскую землю. Они то атаковали русские княжества, то заключали мир и нанимались в русское войско. А вот теперь, пользуясь отсутствием великого князя, печенеги решили напасть на Киев, которым правила престарелая Ольга. Ей было уже около 80 лет. Некогда она могла считаться храброй воительницей и блестящим стратегом, но теперь мудрая княгиня была уже очень стара, и болезни ее одолевали. Однако сдаваться она не собиралась. Тем более что ей было что защищать: в Киеве у Святослава оставалось несколько детей.

Ольга затворилась в Киеве с внуками и выдерживала осаду. Если вы сейчас представили мощные каменные стены и столь же величественный донжон – то ошиблись. Русские крепости X века были совсем не такими. Обычно это были мысовые укрепления, то есть люди селились на слиянии двух рек, служивших естественной преградой, а с третьей стороны выкапывали ров, насыпали вал, на котором строили частокол.

Святослав вторгается в Болгарию с печенежскими союзниками. Миниатюра из Манассиевой хроники. XIV век

Но это самое примитивное. Конечно, Киев был намного мощнее. Город располагался на Старокиевской горе, окруженной частоколом (тыном). Город Ольги имел мощный детинец – то есть центр, защищенный крутым валом и бревенчатой стеной. А в центре детинца стоял каменный терем, упоминаемый летописцами. Взять город «изъездом», то есть с наскока, было невозможно, но и длительную осаду выдержать в нем было проблематично.

И вот бесчисленное множество печенегов обступило город, нельзя было ни выйти из него, ни вести послать, и жители изнемогали от голода и жажды. По всей видимости, они стали колебаться, раздумывая, не выдать ли врагам старую княгиню с внуками и тем спасти свои жизни.

Самым обидным для Ольги было то, что на противоположном берегу реки стоял с войском воевода по имени Претич. Что это была за река, сказать сложно. Обычно предполагается, что это Днепр, но далее говорится об отважном пловце, который эту реку переплыл, а Днепр слишком широк для этого. Возможно, речь идет о ныне пересохшем притоке Днепра – реке Почайне.

У Претича были лодки, чтобы переправиться через реку, но никаких действий он не предпринимал. Почему? Возможно, гибель старой княгини и ее внуков входила в его планы. Некоторые слова летописи заставляют предполагать, что между Претичем и печенежским ханом велись переговоры, и они даже обменивались подарками. Хан печенежский с намеком спрашивал Претича, не князь ли он, подарил ему коня, саблю, стрелы. Претич в ответ отдарил его броней, щитом и мечом.

Сообщение между Ольгой и Претичем отсутствовало, так что княгиня не могла отдать ему прямой приказ. А надо было как-то дать понять воеводе, что несдобровать ему, если он предаст мать великого князя. Отчаявшиеся горожане смотрели с холма на противоположный берег и говорили:

– Нет ли кого, кто б мог пройти на ту сторону и сказать нашим, что если они завтра не нападут на печенегов, то мы сдадимся.

И вот вызвался один молодой человек, имени которого мы не знаем:

– Я, – сказал он, – пойду.

– Иди! – закричали ему все.

Молодой человек тихо выбрался из города. Конечно, не через главные ворота: для таких вылазок внутри вала сооружались тайные ходы.

Он взял с собой конскую уздечку и принялся бродить между печенегами, спрашивая, не видал ли кто его лошади. Языком печенегов он владел свободно, и кочевники приняли его за своего. Когда он подошел к реке, то сбросил с себя платье, кинулся в воду и поплыл. Печенеги догадались об обмане, но пока они достали луки и принялись стрелять, было уже поздно: юноша успел отплыть далеко от берега, и стрелы не достигали цели.

Русские с той стороны заметили суету среди печенегов и на лодках выехали навстречу герою. Они перевезли его на другой берег. Летописец сообщает, что посланец сказал Претичу:

– Если не подступите завтра к городу, то люди хотят сдаться печенегам.

Возможно, он добавил что-то и о князе Святославе, но летописец этих слов не приводит. Однако Претич все правильно понял. Он рассудил:

«Подступим завтра в лодках, как-нибудь захватим княгиню с княжатами и умчим их на эту сторону, а не то Святослав погубит нас, как воротится».

Наконечники стрел печенегов

Все согласились и на другой день, на рассвете, сев в лодки, громко затрубили; люди в городе радостно откликнулись им. Печенеги подумали, что князь пришел, отбежали от города, а тем временем Ольга с внуками успела выйти из города, сесть в лодку и перебраться на другой берег. Теперь она оказалась во власти Претича, но тот не решился на прямое предательство, даже когда к нему приехал сам печенежский хан. На вопрос хана:

– А ты князь ли? – преодолевший искушение воевода ответил:

– Я муж княжой и пришел в сторожах, а по мне идет полк с князем, бесчисленное множество войска.

Поняв, что воевода не предаст своего князя и свою княгиню, печенеги отступили от города, но недалеко: летописец говорит, что русским нельзя было коней напоить, так как на Лыбеди стояли печенеги.

Возвращение Святослава

Опасность отступила, но не миновала. Неизвестно было, как поведет себя Претич, если печенеги предпримут атаку, поэтому Ольга поторопилась послать за своим сыном. Она отправила к нему послов со словами: «Ты, князь, чужой земли ищешь и блюдешь ее, от своей же отрекся, чуть-чуть нас не взяли печенеги вместе с твоею матерью и детьми; если не придешь, не оборонишь нас, то опять возьмут; неужели тебе не жалко отчины своей, ни матери-старухи, ни детей малых?»

Николай Бруни. Святая княгиня Ольга. 1901

Получив это известие, Святослав немедленно сел на коня, с дружиною пришел в Киев и отогнал печенегов в степь.

Однако он не собирался оставаться в старинной столице. Своей землей он называл только те области, что были им завоеваны, а Русскую землю считал родовым владением – позднее он отдал ее своим сыновьям.

Святослав заявил матери:

– Не любо мне в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае – там средина земли моей; туда со всех сторон свозят все доброе: от греков – золото, ткани, вина, овощи разные, от чехов и венгров – серебро и коней, из Руси – меха, воск, мед и рабов.

Ольга на это отвечала ему:

– Ты видишь, что я уже больна, куда же это ты от меня уходишь? Когда