Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого - Мария Баганова

сообщает о полном истреблении «скифов», но тут же сам себе противоречит, признавая, что воевода Сфангел с семью тысячами воинов по горным тропам пробился к Доростолу, где стояли основные силы Святослава.

Борис, царь болгар, был схвачен византийцами вместе с супругой и детьми. Украшенного знаками царской власти, его привели к императору, и тот обошелся с ним милостиво. Он подтвердил царский титул Бориса и приказал отпустить всех пленных болгар, предоставив им свободно идти, куда кто захочет. Иоанн Цимисхий заявил, что прибыл не для того чтобы повергнуть болгар в рабство, а напротив – чтобы их освободить. Он утверждал, что одних только росов считает врагами и относится к ним по-вражески. Болгары перешли на его сторону.

Иоанн Цимисхий с войском стал продвигаться в сторону занятого Святославом Доростола, по пути опустошая и грабя многие укрепления и поселения. Через неделю византийцы подошли к Доростолу на Дунае (ныне это Силистра), и там завязалось сражение, шедшее с переменным успехом.

Битва при Доростоле

Лев Диакон пишет, что когда Свендослав (Святослав) услышал о взятии Преслава, то пришел в замешательство, однако не оставил свои замыслы, а стал ободрять своих, призывая проявить себя свыше обычного доблестными мужами, и распорядился сделать все остальное, что было нужно. Умертвив всех болгар, находившихся в подозрении, числом около трехсот, он выступил против ромеев.

Численность войска Святослава византиец оценивает в триста тридцать тысяч, что, конечно, является большим преувеличением. По его словам, русские воины ожидали приближения войска императора «с ожесточением и мужеством».

И вот войска сблизились. Завязался бой, длившийся целый день, причем на протяжении этого времени удача была то на одной стороне, то на другой. «Говорят, будто двенадцать раз приобретала борьба новый оборот», – пишет Лев Диакон, и это замечание дает понять, что сам он при Доростоле не присутствовал. Он добавляет, что «ромеям» удалось разбить строй русского войска, многие были убиты, некоторые рассеялись в беспорядочном бегстве по равнине, а другие укрылись в крепости.

Борис Чориков. Военный совет Святослава. XIX век

Иоанн осадил Доростол. Численный перевес был на стороне византийцев, на помощь к которым по Дунаю прибыл и флот. Однако русские не только оборонялись, но и совершали вылазки – то успешные, то нет. Ромеев пугали обычаи русских, которых они считали варварами: те «оплакивали павших в сражении дикими и повергающими в ужас воплями – так, что слышавшим их казалось, что это звериный рев или вой, но не плач и рыдания людей».

В одну из ночей росы вышли из города и напали на ромеев. Бой продолжался до полудня следующего дня. Лев Диакон говорит, что именно в том бою погиб героически сражавшийся воевода Сфангел, и его гибель деморализовала русское войско и ослабила натиск росов. Однако осведомленность византийского историка вызывает большие сомнения. К тому же он имел привычку преувеличивать успехи ромеев. Если считать, что Сфангел – это Свенельд, то он мог быть не убит, а лишь ранен в том бою. Византийцы старались отрезать русским дорогу в город. Увидев это, часть войск Святослава разбежалась, часть была перехвачена и умерщвлена.

Далее Лев Диакон рассказывает: «С наступлением ночи Свендослав окружил стену города глубоким рвом, чтобы нелегко было при наступлении ромеям приблизиться к городской стене. Укрепив таким способом город, он решил смело выдержать осаду. Когда же многие воины стали страдать от ран и надвигался голод, ибо необходимые запасы истощились, а извне ничего нельзя было подвезти из-за ромеев, Свендослав, дождавшись глубокой и безлунной ночи, когда с неба лил сильный дождь и падал страшный град, а молнии и гром повергали всех в ужас, сел с двумя тысячами мужей в челны-однодеревки [и отправился] за продовольствием. Собрав где кто мог зернового хлеба, пшена и прочих жизненных припасов, они двинулись по реке на однодеревках в Доростол. Во время обратного плавания они увидели на берегу реки многих обозных слуг, которые поили и пасли лошадей либо пришли за дровами. Сойдя со своих судов и пройдя бесшумно через лес, (варвары) неожиданно напали на них, многих перебили, а прочих принудили рассеяться по соседним зарослям. Усевшись снова в ладьи, они с попутным ветром понеслись к Доростолу».

Император был страшно разозлен: ведь он рассчитывал уморить «варваров» голодом. После этого все дороги и берега реки стали охраняться. Иоанн Цимисхий велел перекопать рвами все дороги, везде была поставлена стража, и никто не мог в поисках продовольствия выйти из города.

Осада Доростола длилась 65 дней. «…Внутри города скифов терзал голод, снаружи они терпели урон от стенобитных орудий», – сообщает нам Лев Диакон.

Решающее сражение состоялось 20 июля 970 года: «…росы в большом числе вышли из города, напали на ромеев и стали сражаться. Ободрял их и побуждал к битве некий знаменитый среди скифов муж, по имени Икмор, который после гибели Сфангела пользовался у них наивеличайшим почетом и был уважаем всеми за одну свою доблесть, а не за знатность единокровных сородичей или в силу благорасположения. Видя, как он мужественно сражается, ободряет и воодушевляет других и приводит в замешательство ряды ромеев, Анемас, один из императорских телохранителей, сын царя критян Курупа, не смущаясь ростом этого мужа и не боясь его силы, воспламенил свое сердце яростью, заставил своего коня [несколько раз] прыгнуть в разные стороны, извлек висевший у бедра клинок, бешено устремился на скифа и, ударив его мечом в левое плечо повыше ключицы, перерубил шею, так что отрубленная голова вместе с правой рукой упала на землю. И когда скиф свалился, Анемас невредимым вернулся в свой стан. Из-за этого подвига поднялся сильный шум, ибо ромеи радостно кричали по случаю победы, скифы же вопили нечто непонятное и утратили свое воодушевление».

Генрих Семирадский. Тризна дружинников Святослава после боя под Доростолом в 971 году. 1884

«Немало было в этот день убитых, – добавляет Лев Диакон. – Если бы не наступление ночи, то и сам Свендослав не избежал бы плена. Спасшись от опасности и находясь за стенами, [скифы] подняли великий плач из-за смерти Икмора».

Конечно, историки задавали вопрос: кто такой Икмор? В византийско-русском договоре упоминается Игорь, двоюродный брат Святослава. Возможно, это был он.

А далее, описывая мародерство ромеев, Лев Диакон приводит весьма интересное наблюдение: «Снимая доспехи с убитых варваров, ромеи находили между ними мертвых женщин в мужской одежде, которые сражались вместе с мужчинами против ромеев».

Мирный договор

Итак, война шла неудачно для Святослава, а