Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого - Мария Баганова

отца было не более 12 лет, следовательно, при нем должен был находиться воспитатель. Очень вероятно, что этим воспитателем как раз и был Свенельд. Надо думать, что именно он был фактическим правителем всея Руси.

Но далеко не все относились к нему с симпатией. Второй сын Святослава – Олег – не мог простить воеводе гибели отца. И вот как-то, когда Ярополку исполнилось 14 лет, сын Свенельда по имени Лют выехал из Киева на охоту и, погнавшись за зверем, въехал в леса, относившиеся к владениям Олега, князя древлянского. Так случилось, что в то же самое время там охотился и сам Олег. Он встретился с Лютом, спросил, кто это такой, а узнав, что имеет дело с сыном Свенельда, убил его. Именно так говорит летопись: не по ошибке, а лишь опознав в нем сына воеводы, которого Олег считал предателем.

История на этом не закончилась. Свенельд возненавидел Олега и настроил против него Ярополка. Возможно, Ярополк и сам был крайне огорчен: он мог близко знать Люта и дружить с ним.

Так возникла ненависть между Ярополком и Олегом. Свенельд хотел отомстить Олегу за сына и потому не переставал твердить Ярополку: «Пойди на брата и возьми волость его».

В таких уговорах прошло два года. Когда Ярополку исполнилось 16, а Олегу – 15, юный киевский князь все же поддался настойчивости воеводы и пошел ратью на своего брата – древлянского князя. Тот вышел к нему навстречу с войском, произошло сражение, и Ярополк победил.

Тарас Шевченко. Смерть Олега, князя древлянского. 1836

Войско Олега обратилось в бегство. Юный князь постарался укрыться в городе Овруч (он существует и по сей день, это Житомирская область). Бегство его войска было паническим, на мосту, перекинутом через ров к городским воротам, беглецы теснились и сталкивали друг друга, не обращая внимания на чин и статус. Столкнули и Олега. Сверху падали другие люди и даже лошади, поэтому упавшие в ров уже не могли выбраться и задыхались под тяжестью других тел.

Оплакивание и погребение Олега Святославича у города Овруча. Радзивилловская летопись. XV век

Ярополк подошел к Овручу и вошел в город – ему открыли ворота. Он принялся разыскивать брата. Долго искали князя и не могли найти, никто не знал, что с ним случилось. Наконец нашелся один древлянин, который видел, как молодой князь упал с моста.

Тогда стали вытаскивать изо рва мертвые тела. Трупов скопилось много, работа эта заняла время с утра до полудня, и наконец почти на самом дне нашли Олега. Его изувеченное тело внесли в княжий дом и положили на ковре. Пришел Ярополк. Торжества или радости по случаю победы он не испытывал: убийство брата, пусть даже и невольное, было тяжким грехом – и по христианским, и тем более по языческим понятиям. Князь стал плакать над бездыханным телом и с горечью сказал Свенельду: «Порадуйся теперь, твое желание исполнилось».

С этого момента влияние Свенельда стало оскудевать: возмужавший Ярополк не смог простить ему смерти брата. Место Свенельда при князе занял воевода Блуд. К 978–980 годам Свенельд, видимо, умер, так как более его имя в летописях не упоминается.

Владимир Святой

Кто такая Малуша?

Известно, что у князя Святослава было несколько жен. Предполагают, что шесть. А если точнее, жена-то была одна – Предслава, а вот статус остальных женщин неясен.

Предславу принято считать венгерской королевной, дочерью князя Таксона. Мол, брак был заключен в ознаменование политического союза двух государей. Однако существует и альтернативное мнение, что Предслава была дочерью киевского боярина или хана печенегов.

Ее считают матерью великого князя Ярополка, а иногда и его брата Олега. Воспитанием обоих внуков занималась Ольга.

Но был у Святослава и третий сын, рожденный от Малуши, или Малки, – ключницы Ольгиной, сестры Добрыни. Личность этой женщины вызывает много вопросов. «Володимер бо бе от Малуши, ключнице Ользины, сестра же бе Добрыни, отец же бе има Малк Любечанин, и бе Добрыня уй[51] Володимиру», – говорит нам «Повесть временных лет». Малуша – это ласковое, уменьшительное имя, Никоновская летопись называет ключницу Малкой, что есть производное от имени ее отца – некого Малка Любечанина. То есть фактически ключница известна нам лишь по отчеству.

Но кто же такой этот Малк Любечанин? На сей счет есть несколько предположений.

Василий Никитич Татищев считал Малка Любечанина купцом из балтийского города Любека. Другие исследователи даже придумали этому купцу биографию: мол, он прибыл на Русь в начале 60-х годов X века, сопровождая посольство епископа Адальберта, и обзавелся тут семьей. Потом, когда стало ясно, что миссию свою Адальберт провалил, Малк бежал вместе с ним, ну а его дети – Добрыня и Малуша – остались при дворе Ольги. Эта версия подкрепляется словами Никоновской летописи о том, что, узнав о беременности Малки, Ольга разгневалась. Гнев княгини мог быть вызван тем, что Малка нарушила заповедь «не прелюбодействуй», значит, она была крещена. Ведь для девушки-язычницы такого запрета по отношению к князю не существовало.

Иначе думал русский филолог и историк Алексей Александрович Шахматов, он почему-то связывал происхождение Малуши с воеводой Свенельдом, считая, что ее отцом являлся Мьстиша-Лют Свенельдич, имя которого трансформировалось в «Малк». Само имя девушки ученый считал переделкой имени Малфреда. Некая Мальфреда действительно упоминается среди умерших членов княжеского семейства под 1000 годом без указания ее родства. Другие исследователи считают, что именно Малуша – оригинальный вариант имени, а Мальфреда – попытка его облагородить, европеизировать. В настоящее время гипотеза Шахматова считается опровергнутой.

Андрей Рябушкин. Добрыня Никитич с младшей сестрой Малушей. 1895

А вот историк XIX века Дмитрий Иванович Прозоровский выдвигал более захватывающую версию: он считал Малушу дочерью Мала, древлянского князя. По его мнению, после сокрушительного поражения, которое Ольга нанесла древлянам, Мал был взят в плен и вместе с семьей переселен в город Любеч на Днепре (ныне это поселок в Черниговской области). Ученый основывал свою версию на высоком положении брата Малуши – Добрыни, на его авторитете, а также на том, что былины рисуют его высокообразованным человеком, сведущим в музыке и сказительстве.

Пожалуй, эта версия наиболее обоснованна. Нужно еще прибавить, что в двенадцатитомной «Хронике» польского историка XV века Яна Длугоша, использовавшего не дошедшие до нашего времени русские летописи, имя древлянского князя читалось как Niszkin/Nyszkin, то есть в русской транскрипции