Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого - Мария Баганова

Завоевательные походы

Внешняя политика Владимира была довольно активной. Летописец говорит, что Владимир ходил на ятвягов около 953 года. Ятвягами называлась балтская племенная группа, этнически наиболее близкая к пруссам. Примерно с V века до н. э. по конец XIII века они населяли территорию современной Калининградской области, часть Польши, Литвы и часть современной Белоруссии (Гродненскую область). Занимались ятвяги земледелием, животноводством, разводили пчел. Они были свободолюбивым народом, и хотя русские князья не раз предпринимали против них походы, так до конца подчинить их и не удалось, хотя летописец и утверждает, что Владимир ятвягов победил и взял землю их.

Под 981 годом встречаем у летописца известие о походе на вятичей, которые были побеждены и обложены такою же данью, какую прежде платили Святославу, это указывает, что после кончины Святослава они перестали платить дань. На следующий год вятичи опять восстали, но снова были побеждены.

В 986 году пошел Владимир на радимичей. Так называлось (в честь легендарного князя Радима) большое племенное объединение земледельцев, проживавших на юге Витебской, на востоке Могилёвской и Гомельской областей современной Белоруссии, а также на западе Брянской и юго-западе Смоленской области России в междуречье верхнего Днепра и Десны по течению Сожа и его притоков. Они уже давно платили дань Руси: еще в 885 году Вещий Олег взял над ними власть, но, видимо, после гибели Олега, Святослава и других князей платить дань перестали, и Владимиру надо было утвердить свое верховенство. Был у него воевода по прозванию Волчий Хвост, он неоднократно упоминается в летописи. Этого Волчьего Хвоста Владимир послал вперед себя на радимичей, тот встретил их войско на реке Пищане и разбил их. В связи с этим летописец приводит поговорку: «Пищанцы от волчьего хвоста бегают».

Поход Владимира и Добрыни на радимичей. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV век

В скандинавских сагах встречаем известие, что один из норманнских выходцев, находившийся в дружине Владимира, приходил от имени этого князя собирать дань с жителей Эстонии; несмотря на то, что сага, как это частенько бывает с устными преданиями, смешивает лица и годы, известие об эстонской дани не противоречит летописным известиям и может быть принято.

Под 987 годом находим известие о первом походе Владимира с Добрыней на болгар. К сожалению, в древнейших списках летописи не упомянуто, на каких именно – на дунайских или на волжских. В том походе участвовали и торки, так назывались кочевые племена тюрков-огузов, обитавшие в причерноморских степях между Доном и Днепром. Русичи шли по рекам в лодках, а торки – на конях берегом.

Хотя победа в первом сражении осталась на стороне русских, Добрыня отговорил своего племянника продолжать войну. По преданию, он осмотрел пленных и увидел, что все они в сапогах. Значит, болгары живут богато и вряд ли подчинятся.

– Этим дани нам не давать – пойдем, поищем себе лапотников, – заключил Добрыня. Эта его фраза до сих пор в ходу в качестве мема.

Послушав дядю, заключил Владимир мир с болгарами, и клятву дали друг другу, и сказали болгары: «Тогда не будет между нами мира, когда камень станет плавать, а хмель – тонуть».

Поход Владимира и Добрыни на болгар. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV век

Конечно, мир был нарушен: под 994 и 997 годами снова упоминаются удачные походы на болгар. Про первый не сказано, на каких, в рассказе о втором означены именно волжские. Важно также известие о торговом договоре с волжскими булгарами в 1006 году: Владимир, дав им для этого печати, позволил булгарам торговать по Оке и ее притокам, но только по городам с купцами-перекупщиками, и ни в коем случае не ездить по селам и не продавать товары непосредственно потребителям. В ответ русские купцы с печатями от посадников также могли свободно ездить в болгарские города.

Есть сведения и об отношениях Владимира с западными странами: он отправлял посольство к Оттону II, германскому императору; а еще имел какие-то связи с царем Болгарии Самуилом, ведшим непрерывные войны с Византией.

Покушение Рогнеды

Из военных походов Владимир возвращался в Киев, где его ждала Рогнеда, а кроме нее еще пять жен и множество наложниц.

Рогнеда, хоть и считалась старшей женой, княгиней, имела все основания ненавидеть мужа: он убил ее родителей и братьев, а ее саму изнасиловал. К тому же, женившись, он не был ей верен. И хотя Рогнеда родила Владимиру сыновей Изяслава, Ярослава, Всеволода и, возможно, еще дочерей, мира между супругами не наступило. Детей своих женщина настраивала против отца. Супруги часто ссорились, но Владимир все же иногда посещал супружеское ложе. Однажды, когда Владимир пришел к Рогнеде и заснул, она решила зарезать его. Рогнеда уже занесла нож, когда князь внезапно проснулся и перехватил ее руку.

Свой поступок Рогнеда объяснила так: «Уж мне горько стало: отца моего ты убил и землю его полонил для меня, а теперь не любишь меня и младенца моего», – заметьте: об изнасиловании ни слова, то есть для язычницы это было в порядке вещей.

Владимир осудил жену на смерть. Но сразу убивать ее не стал, а решил соблюсти некий ритуал: он приказал Рогнеде одеться в нарядное княжеское платье, сесть на богатой постели и дожидаться его. После этого он планировал прийти и казнить жену.

Рогнеда исполнила его волю и приготовилась к смерти, но при этом дала обнаженный меч в руки старшему сыну своему Изяславу, которому исполнилось чуть более пяти лет, и наказала:

– Смотри, когда войдет отец, то ты выступи и скажи ему: разве ты думаешь, что ты здесь один?

И вот пришел Владимир. Маленький сын с взрослым тяжелым мечом, который он еле удерживал в руках, выступил ему навстречу и произнес подсказанные матерью слова. Сердце Владимира дрогнуло: очевидно, Рогнеда была неправа, утверждая, что князь не любит сына. Склонившись, Владимир осторожно отобрал у ребенка острый меч со словами:

– А кто ж тебя знал, что ты здесь…

Потом он велел позвать бояр и рассказал им все, как было. По языческому закону князь имел полное право убить покушавшуюся на него супругу, но Владимиру больше не хотелось этого делать.

Бояре, то есть самые верные дружинники, по сути, друзья князя, поняли его чувства. Они посоветовали:

– Уж не убивай ее ради этого ребенка, но восстанови ее отчину и дай ей с сыном.

И тогда Владимир просто отпустил от себя Рогнеду и