Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого - Мария Баганова

в семье молодого императора Романа II и царицы Феофано – отчаянной интриганки, вышедшей из низов: она была дочерью трактирщика. При рождении ей дали имя Анастасия, но, став императрицей, она сменила его на более звучное.

Эту Феофано уже знакомый нам Лев Диакон описывал как «наиболее прекрасную, обольстительную и утонченную женщину своего времени, одинаково выделявшуюся своей красотой, способностями, честолюбием и порочностью».

Царевна Анна родилась всего лишь за два дня до смерти императора Романа: он умер в 24 года, скорее всего, был отравлен. После его смерти Феофано сразу вторично вышла замуж, ее супругом стал командующий войсками Востока Никифор II Фока. Феофано его не полюбила и спустя шесть лет вступила против него в заговор, во главе которого стоял ее любовник Иоанн Цимисхий. Никифор был зверски убит, Цимисхий овладел престолом, но сразу после этого сослал Феофано на пустынный остров. Вполне вероятно, что вместе с матерью в изгнание отправилась и ее дочь. Лишь после смерти Цимисхия императрица смогла вернуться в столицу.

Руины Корсуни (Херсонеса) и собор Святого Владимира

Таким образом, Анна была единокровной сестрой правящего императора Василия II Болгаробойцы и его брата-соправителя Константина VIII. Она считалась завидной невестой, и ее руки добивались правители многих стран. И не только из-за ее знатности, ведь мать Анны слыла редкой красавицей, так что вполне вероятно, что и дочь была хороша собой. К сожалению, не сохранилось никаких описаний внешности царевны, известно только что у нее было прозвище Руфа, то есть Рыжая.

Есть упоминания, что к Анне сватался наследник Священной Римской империи Оттон III. Да и французский король желал заполучить Анну себе в невестки. Сватался к ней и болгарский князь. Словом, женихов было хоть отбавляй, поэтому византийский император не торопился с ответом. Есть некоторые смутные известия, что, ведя переговоры с Владимиром, василевс даже разок попытался подменить свою сестрицу другой, внешне похожей на нее византийкой. Встречая невесту, Владимир пришел на днепровские пороги и только там распознал обман.

Русский князь был страшно взбешен. Желая отомстить императору, он пошел с войском в Крым, бывший колонией Византии. Владимир осадил греческий город Корсунь, «и затворились корсуняне в городе».

Взять этот город было трудно, но Владимир сумел отрезать его от моря, и вскоре в городе начались проблемы с продовольствием.

«И стал Владимир на той стороне города у пристани, в расстоянии полета стрелы от города, и сражались крепко из города. Владимир же осадил город. Люди в городе стали изнемогать, и сказал Владимир горожанам: “Если не сдадитесь, то простою и три года”. Они же не послушались его», – рассказывает летописец.

Василий II Болгаробойца и Константин VIII убеждают Анну выйти за Владимира. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV век

Владимир планировал предпринять штурм, «изготовив войско свое», и чтобы облегчить воинам задачу, «приказал присыпать насыпь к городским стенам». Но корсунцы, «подкопав стену городскую, выкрадывали подсыпанную землю, и носили ее себе в город, и ссыпали посреди города». Воины Владимира продолжали трудиться, «присыпали еще больше», но насыпь росла очень медленно и осада затягивалась.

Неизвестно, чем бы закончилось дело, но среди жителей города нашелся предатель. Это был «некий муж корсунянин, именем Анастас». Он пустил стрелу через городскую стену, написав на ней: «Перекопай и перейми воду, идет она по трубам из колодцев, которые за тобою с востока». Если бы это было сделано, то к проблемам с едой добавилась бы нехватка воды, и тогда Херсонес был бы обречен.

Владимир, когда ему принесли стрелу с посланием, посмотрел на небо и якобы пообещал: «Если сбудется это, – сам крещусь!»

«И тотчас же повелел копать наперерез трубам и перенял воду. Люди изнемогли от жажды и сдались». Владимир вошел в Херсонес с дружиной, занял город и отправил послов в Константинополь, велев передать императорам Василию и Константину следующее: «Вот взял уже ваш город славный; слышал же, что имеете сестру девицу; если не отдадите ее за меня, то сделаю столице вашей то же, что и этому городу».

Конечно, византийцы мечтали вернуть Херсонес и понимали, что война с воинственным князем варваров обернется большими потерями. Но в то же время они старались не потерять лицо, и потому послали русскому князю уклончивый ответ:

– Не пристало христианам выдавать жен за язычников. Если крестишься, то и ее получишь, и царство небесное восприимешь, и с нами единоверен будешь. Если же не сделаешь этого, то не сможем выдать сестру за тебя.

Услышав это, сказал Владимир посланным к нему от царей:

– Скажите царям вашим так: я крещусь, ибо еще прежде испытал закон ваш и люба мне вера ваша и богослужение, о котором рассказали мне посланные нами мужи.

Портрет Владимира Святославича из Царского титулярника. 1672

То есть венчание с византийкой Владимир оплачивал тем, что принимал христианство в качестве государственной религии. И это выглядело с его стороны большой уступкой, хотя на самом деле являлось целью всей его политики. Но благодаря этому, его брак с Анной переставал быть скандальным, и обе стороны сохраняли лицо. Византийская царевна выглядела теперь не как пешка, которой пожертвовали ради выгоды, она приобретала статус просветительницы, сумевшей обратить в христианство целый народ. Император же теперь не продавал свою сестру варвару в обмен на мир, а распространял свет истинной веры. «И рады были цари, услышав это, и упросили сестру свою, именем Анну, и послали к Владимиру, говоря: “Крестись, и тогда пошлем сестру свою к тебе”».

Но Владимир не собирался доверять византийцам. Он понимал, что если креститься заранее, то его снова обманут. Поэтому он ответил:

«Пусть пришедшие с сестрою вашею и крестят меня».

То есть отказался креститься, пока Анна не прибудет в Крым.

«И послушались цари, и послали сестру свою, сановников и пресвитеров. Она же не хотела идти, говоря:

– Иду как в полон, лучше бы мне здесь умереть.

И сказали ей братья:

– Может быть, обратит тобою Бог Русскую землю к покаянию, а Греческую землю избавишь от ужасной войны. Видишь ли, сколько зла наделала грекам Русь? Теперь же, если не пойдешь, то сделают и нам то же.

И едва принудили ее».

Анна рыдала, прощаясь со своими близкими, словно шла на смерть. Вся в слезах, она села в корабль и отправилась через море. По некоторым известиям, в Корсунь вместе с ней отправился и первый русский митрополит Михаил.

Невеста была в ужасе, однако торжественная встреча в