Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого - Мария Баганова

Когда они пришли в город, то люди сказали им:

– Зачем вы себя губите, можно ли вам перестоять нас? Хотя десять лет стойте, так ничего нам не сделаете, потому что у нас корм от земли идет, не верите – смотрите своими глазами.

Затем привели их к одному колодцу, зачерпнули раствору, сварили кисель, пришли с ними к другому, зачерпнули сыты и начали есть прежде сами, а потом дали отведать и печенегам. Те удивились и сказали:

– Не поверят наши князья, если сами не отведают.

Горожане налили корчагу раствора и сыты и дали печенегам; те пришли и рассказали все, что видели. Печенежские князья сварили кисель, отведали, подивились, разменялись заложниками, отступили от города и пошли домой.

Бруно Кверфуртский

К временам князя Владимира относится посещение Руси епископом Бруно Кверфуртским. Он был одним из четверых сыновей Бруно Старшего, графа фон Кверфурта[54], и его жены Иды. Родители постарались дать сыну самое лучшее образование. Это плюс знатное происхождение, сделало Бруно уважаемым человеком. Он был приближен самим императором Оттоном III, которого Бруно сопровождал в Рим. Там он встретился со знаменитым проповедником епископом Адальбертом Пражским и под его влиянием принял монашество.

В 1002 году Бруно получил от папы благословение на миссионерскую деятельность в Польше и сопредельных с ней странах. Шесть лет спустя Бруно Кверфуртский посетил Русь и встретился с Владимиром Святославичем, при поддержке которого отправился крестить печенегов. «Мы направили путь к жесточайшим из всех язычников, печенегам, – писал Бруно, обладавший незаурядным литературным даром. – Князь русов, имеющий обширные владения и большие богатства, удерживал меня месяц, стараясь убедить, чтоб я не шел к такому дикому народу, среди которого я не мог снискать душ господу, но только умереть самым постыдным образом. Не могли убедить меня; он пошел провожать меня до границ, которые он оградил от кочевников самым крупным частоколом на очень большое пространство. Когда мы вышли за ворота, князь послал старшину своего к нам с такими словами: “Я довел тебя до места, где кончается моя земля, начинается неприятельская. Ради бога прошу тебя не погубить, к моему бесчестью, жизнь свою понапрасну. Знаю, завтра, прежде третьего часа, без пользы, без причины вкусишь ты горькую смерть”».

Смерть Бруно. Фреска из аббатства Святого Креста на Лысой горе в Польше

Бруно действительно грозила смертельная опасность, но страшный сон князя не сбылся. Проповедник пять месяцев пробыл у печенегов и успел крестить 30 человек, а главное – склонить печенежских старшин к миру с Русью.

Когда он возвратился в Киев, то Владимир по его просьбе отправил к печенегам сына в заложники, и вместе с этим князем отправился епископ, посвященный Бруно. Участь его неизвестна. Скорее всего, после отъезда миссионера печенеги вновь вернулись к своей вере. Но, по крайней мере, в результате деятельности Бруно между печенегами и Владимиром на некоторое время установился мир.

Два года спустя Бруно отправился к пруссам в Прибалтику, и там сначала ему удалось крестить местного князя Нетимера и ряд лиц его окружения, но в результате этого обострилась борьба между кланами, и Бруно был обезглавлен, а 18 его спутников повешены по приказу Зебедена, брата Нетимера.

Былинный образ князя Владимира

Владимир пробудил в народе сильную любовь, и, несмотря на былые грехи, оставил по себе светлые воспоминания. Главным образом потому, что не отправился в далекие земли добывать себе славу, как его отец, Святослав Игоревич, а остался на родине, заботясь о процветании страны. Если он и предпринимал походы, то воины довольно быстро возвращались и обычно приносили богатую добычу. Дружину Владимир любил и уважал, всегда советовался с дружинниками об управлении государством.

Проявляя уважение к князю, народ сложил о нем множество былин. Конечно, надо иметь в виду, что период складывания былин чрезвычайно протяжен по времени: исследователи находят в них черты как первобытно-общинного строя, так и позднего Средневековья. Поэтому образ Владимира смешался с образами других князей, правивших как до, так и после него. Нужно учитывать и места возникновения былин: выделяют Киевский и Новгородский циклы, по-разному описывающие личность князя.

И все же для большинства россиян, особенно юных, Владимир Красно Солнышко – это приветливый и хлебосольный правитель, мощный, но хитроватый политик, окруженный боярами, которых некоторые былины величают «толстобрюхими», а главное – отважными богатырями, всегда готовыми выступить на защиту родной земли. Однако некоторые из былинных богатырей на самом деле жили не во времена Владимира, а много позднее. Так, Илия Печерский – прототип Ильи Муромца – жил уже в XII веке.

Зато прототипом легендарного Никиты Кожемяки, скорее всего, был упоминавшийся выше Ян Усмович, или Усмошвец, то есть кожевник (усние по-древнерусски – кожа), который в поединке на реке Трубеж убил печенежского богатыря. Его имя встречается в Никоновской летописи в 992, 1001 и 1004 годах в роли победителя печенегов, в двух последних случаях вместе с богатырем Алексеем Поповичем.

Владимир. Мозаика на станции киевского метро «Золотые ворота»

Алеша, Алексей или Александр Попович – еще один герой, сражавшийся против печенегов, приведенных каким-то изменником Володарем: «В лето 6508[55] прииде Володарь со половцы к Киеву, и изыде мощию во сретение им Александр Попович, и уби Володаря и брата его и иных множество половец изби, а иных в поле прогна. И се слыша Володимер и возрадовался зело, и возложи на не гривну злату». Но все же образ Алеши собирательный: на него повлияли подвиги другого богатыря, жившего в первой половине XIII века.

В Никоновской же летописи за 1000 год есть упоминание о богатыре Рагдае Удалом, который в одиночку бился с тремя сотнями кочевников, получил множество ранений и умер от ран. К сожалению, больше ничего о нем не известно.

Неизвестны нам и подвиги богатыря Андрихи Добрянковича, которого летописец называет славным, оплакивая его кончину: в 1004 году собственные слуги «окормиша его отравою смертною».

Несмотря на скудость и легендарность сведений, можно утверждать, что в целом былины довольно точно передают обстановку при княжеском дворе. Нуждавшиеся в профессиональных военных князья охотно принимали в свою дружину сильных, закаленных в сражениях витязей. Именно в то время возник образ былинного богатыря, обладающего невероятной физической силой. Вот он является ко двору княжескому, все любуются добрым молодцем, его красотой и мощью. Иногда князь может назначить поединок, чтобы убедиться в способностях новоприбывшего. Победителю наливают чарку зелена вина в