Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого - Мария Баганова

Для дружины и старшин киевских устраивались на дворе княжеском пиры каждую неделю. Не важно, был ли сам князь в городе или нет, приходили на двор княжеский, в гридницу пировать «бояре и гриди, сотские и десятские и нарочитые мужи». Им подавали разнообразные кушанья, приготовленные как из мяса домашнего скота, так и из «зверины».

Богатыри требовали к себе уважительного отношения. В обычае князя было награждать их за подвиги ценными подарками, причем подарок недостаточно дорогой мог не обрадовать, а, напротив, вызвать гнев. Так, в одной из былин Илья Муромец вступает с Владимиром в конфронтацию, недовольный тем, что князь поднес ему всего лишь шубу.

Летописец тоже приводит схожий эпизод: подвыпившие дружинники начинают роптать, говоря:

– Какое житье наше горькое, кормит нас с деревянных ложек, а не с серебряных.

Владимир, услыхав ропот, тут же велит выковать ложки серебряные для дружины. Свой поступок он объясняет так:

– Серебром и золотом не найду дружины, а с дружиною найду серебро и золото, как доискались его дед мой и отец.

Но не только о дружинниках и богатырях думал князь, о простом народе он тоже не забывал! На пиры Владимир созывал старейшин из подвластных ему земель и советовался и с ними тоже. Так скреплялась связь между русскими волостями.

Путешествуя, князь тоже часто устраивал пиры для местного населения и раздавал милостыню. Так, празднуя освящение церкви Преображения в Василеве[56] и избавление от печенегов, Владимир велел сварить триста варь[57] меду, созвал бояр, посадников, старшин изо всех городов, всяких людей множество и бедным роздал 300 гривен.

Владимир Святославич на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде

Отпраздновав с Преображенья 8 дней, князь возвратился в свою столицу к Успеньеву дню и здесь опять задал большой праздник, созвав бесчисленное множество народа. Торжества по случаю христианских праздников имели большое значение: они заменяли для народа празднества языческие и содействовали к тому, что новая религия постепенно входила в жизнь. Хотя, надо признать, процесс этот был долгим и трудным, он шел с переменным успехом и растянулся на несколько веков. В одной из былин о богатыре Илье Муромце даже есть эпизод, когда Илья стреляет из лука по церковным куполам:

На церквах-то он кресты все повыломал,

Маковки он золочены все повыстрелил[58].

И все же, несколько приукрашивая ситуацию, летописец прибавляет: «Видя людей христианами, Владимир радовался душою и телом и делал такие праздники по все годы».

Есть известие, что по большим праздникам Владимир ставил сразу три накрытых стола: один для духовенства, другой себе и боярам, а третий – для нищих. Он позволял всякому нищему и убогому брать с этих столов кушанье и питье.

В голодное время Владимир рассудил, что ослабевшие от недоедания люди не могут доходить до княжеского двора, а потому развозил по городу на телегах хлеб, рыбу, разные овощи, квас, спрашивая:

– Где больные и нищие, которые не могут ходить?

Таким и раздавали.

Сыновья Владимира

В летописи приведены имена двенадцати сыновей Владимира. В Новгород был отправлен Вышеслав: в этот город в последующие времена обычно отправляли старшего сына. По всей видимости, он родился от первого брака Владимира, заключенного в Скандинавии, когда ему было лет 18, значит, согласно Иоакимовской летописи, его матерью была Олова, но «Повесть временных лет» называет его сыном некой «чехини».

Вторым по старшинству был сын Рогнеды, Изяслав, получивший волость деда своего по матери – Полоцк. Он умер молодым, однако успел стать родоначальником ветви князей Рогволодовичей.

Кроме того Владимир взял в жены вдову брата своего Ярополка, причем женщина была уже беременной. Ее сына назвали Святополком. Он получил Туровскую волость и по смерти Вышеслава и Изяслава считался старшим в роду.

За Святополком по старшинству следует Ярослав, также сын Рогнеды. Ярослав получил сперва Ростов, а потом, по смерти Вышеслава, переведен в Новгород.

Всеволод, также сын Рогнеды, получил Владимир-Волынский. Его отождествляют с «Виссивальдом, конунгом из Гардарики», погибшим в Швеции в 993 году.

Святослав и Мстислав, чья мать в начальной Киевской летописи названа «чехинею другою», получили: первый – землю Древлянскую; второй – Тмутаракань. Был и еще один Мстислав, но он умер в младенчестве.

Мать Святослава Иоакимовская летопись называет Мальфридою, и это же имя упоминается в начальной Киевской летописи под 1002 годом, где говорится о ее смерти. Мать же Мстислава Иоакимовская летопись называет Аделью, или Адилью. Второго сына Адели, Станислава, летописцы отсылают в Смоленск, а третьего – Судислава – в Псков.

Упоминается еще некий Позвизд, рожденный неизвестной женщиной и названный в честь языческого бога ветра. У него была волость где-то на Волыни.

Великий князь Владимир Святославич с сыновьями. Роспись восточной стены Грановитой палаты. 1882

Младшими сыновьями Владимира считаются Борис и Глеб. В начальной Киевской летописи матерью их названа болгарыня, а в Иоакимовской говорится, что это была Анна – византийская царевна[59]. Нам известно, что Владимир любил Бориса и Глеба больше других своих сыновей, выделял их из прочих, и это может быть объяснено знатным происхождением их матери, ее уникальным положением при русском княжеском дворе. Да и автор «Повести временных лет» в одном месте обмолвился, что Борис «светился царски» – и это может быть намеком на его царственное происхождение по матери.

Волостью Бориса стал Ростов, а Глеба – Муром. Имеется в виду второе распоряжение, потому что при первом распределении волостей Ростов был отдан Ярославу, а Борис с Глебом, очевидно, были еще слишком малы.

Были у Владимира и дочери. На момент его смерти в живых оставалось не менее девяти, но судьбы всех их неизвестны, а имена мы знаем только некоторых. Рогнедой были рождены Предслава и Мстислава, которых захватил в плен и сделал своими наложницами польский князь Болеслав I Храбрый, а еще Премислава, чья судьба сложилась счастливее: она стала женой венгерского принца Ласло Лысого.

Непонятно, от какой жены была у Владимира дочь Доброгнева-Мария, ставшая супругой короля Польши Казимира I. Есть гипотеза, что жена новгородского посадника Остромира, которую звали Феофана, тоже была дочерью Владимира Святославича. Возможно, дочерью Владимира была супруга маркграфа Северной марки[60] Бернхарда II Младшего фон Хальдеслебена.

Смерть Владимира

Владимир умер 15 июля 1015 года в своем загородном дворце в Берестове – ныне это район