Друг с далёкой планеты - Тамара Витальевна Михеева

– Ну что ты молчишь? Просто наказание какое-то с тобой, Олег, ни минуты покоя! Куда ты бежал?

– К Екатерине Даниловне. Мне Наташке надо помочь… там.

– Ну а почему спокойно-то нельзя?

Он промолчал. На дурацкие вопросы лучше не отвечать.

– Вот что, Комаров, я, пожалуй, напишу твоей маме сообщение.

Пусть! Пусть что угодно пишет, только бы побыстрее!

– Можно я пойду?

– Нет, нельзя.

И Ольга Юрьевна, как назло (конечно, назло!), пересела к компьютеру, долго-долго открывала электронный журнал, долго-долго искала фамилию Олега, долго-долго что-то там писала…

И наконец сказала:

– Иди, Комаров. И имей в виду: ещё одно замечание, и я буду вынуждена вызвать родителей в школу.

Грянул звонок. Олежка выскочил из учительской.

– Вот что с ними делать? Совсем распустились, сладу никакого нет, – услышал он, как Ольга Юрьевна жалуется Нелли Петровне.

Дверь в 1 «Б» была распахнута, и оттуда выходили и выходили первоклашки с родителями, целые тысячи первоклашек, сотни тысяч, миллионы! И они всё не кончались и не кончались! А когда Олежка наконец растолкал их и прорвался в класс, увидел, что у учительского стола стоит счастливая Наташка, Екатерина Даниловна, тоже довольная, ещё какие-то взрослые, и все они хором говорили, какая Наташка умница, явный педагогический талант у девочки, и какая Екатерина Даниловна молодец, что воспитала такую ученицу! Наташка встретилась глазами с Олегом и, улыбнувшись, посмотрела на стол, а потом опять на Олежку, непонимающе, и опять на стол, и снова на Олежку – огромными, испуганными глазами.

И Олежка понял, что Джим пропал.

Глава 7

Письмо другу

Сначала Олежка думал, что Джим превратился в воробья или мышонка, пока здесь все суетились, и ускользнул из класса, и ждёт его, например, в кармане куртки. Он рванул в раздевалку, опять нарвался на завуча, но ловко обогнул её, не слушая, что там ему кричат вдогонку. Но всё напрасно: карманы были пусты. Тогда Олежка подумал, что Джим же умный и ждёт его уже дома. Он побежал домой, а Наташка бежала рядом.

– Олег, ну ты прости меня, а? Ну я сама не понимаю, как так вышло, он только что вот лежал, а потом – раз! – и уже нету! Олег, ну подожди, слушай, у меня двоюродный дед – океанолог, у него много кораллов. Правда, он в Питере живёт, но я ему напишу, он вышлет тебе любой, хоть в три раза больше!

– Мне не надо любой! – Олежка очень старался говорить спокойно, сдерживался изо всех сил, чтобы не обозвать Наташку опять. – Мне не нужен любой… коралл, мне нужен именно этот! Он… в общем, не просто коралл.

– Талисман, да? Вот я дура, как же я сразу не поняла, конечно, раз ты его с собой носишь, то не просто так! Олег, ну прости, я…

– Да ладно, – махнул рукой Олежка. Он очень надеялся, что Джим уже дома. Пьёт молоко из блюдца, или ест сырные корки, или лежит куклой на подушке у Васёны. Да и слушать Наташкины «прости, прости» было почему-то неприятно.

Дверь открыла Васёна.

– Джим… – Олежка запнулся. Пришёл? Прилетел? Приполз? – Джим появился?

– Не-ет… А должен? Ты его потерял? Разиня! – Тут она увидела Наташку, которая зачем-то пошла с Олежкой до самой квартиры. – Привет, Наташ, – весело сказала Васёна. – Он тебе тоже рассказал? Да ты заходи, гостем будешь!

– Что рассказал?

– Молчи!

Они сказали это одновременно и тут же посмотрели друг на друга. Наташка, конечно, такая красивая… Олежка даже как-то успел отвыкнуть от неё, пока у него был Джим. А сейчас она стояла рядом, смотрела на него во все глаза, виноватая, даже будто младше сразу стала, готовая услышать его самую большую тайну. И Олежка понял, что придётся рассказать.

Странно, что Наташка поверила сразу. Будто люди каждый день инопланетян находят! Она сказала Олежке:

– Я давно поняла, что с тобой что-то не так. Ты в последнее время очень изменился. Наверное, это он на тебя так влияет.

Наташка смотрела на Олежку задумчиво, будто припоминая все его странности.

– Никто на меня не влияет! Джим просто мой друг! – Олежка отвернулся от девчонок, потому что в горле что-то зацарапало и пришлось закусить губу, чтобы стало больно. А то бы точно разревелся.

Где сейчас Джим? Если его просто украли, то, может, ещё ничего страшного, он вернётся… если ему не понравится у нового хозяина. А если его убрали в какой-нибудь ящик с другими экспонатами, которые на классном часе показывали?

– Надо всё Глебу Кокорину рассказать, – сказала Наташка, нерешительно глядя на Олега.

– Вот ещё!

– Олег, я не знаю, почему ты так относишься к Глебу, но Екатерина Даниловна – его родная тётя, она может нам чем-нибудь помочь!

– Я сам найду Джима, – упёрся Олежка, а Васёна прокомментировала:

– Бесполезно. Если мой братец что-нибудь себе в голову вдолбил, то всё, не пробить никаким тараном. Давайте просто подождём, может, Джим сам вернётся.

* * *

Джим не появился ни к вечеру, ни утром следующего дня. Олежка не закрывал форточку, боялся, а вдруг он прилетит птичкой, а попасть домой не сможет. Он не мог уснуть и всё смотрел в окно. Но Джим не прилетел ни ночью, ни утром. Олежка проснулся ещё до будильника, по привычке сунул руку под подушку – ничего. Он вскочил, осмотрел фикус, подоконник, стол. Никого и ничего. Поплёлся на кухню.

Васёна встретила его молчаливым вопросом. Олежка помотал головой. Папа с мамой тоже переглянулись.

– Что у вас случилось? – спросил папа.

– Ничего, – хором ответили Олежка и Васёна.

– Странно… Давно не замечал у вас такой солидарности.

Первым уроком был русский, и им задали писать сочинение на тему «Письмо другу».

– Представьте, что ваш друг уехал, напишите ему, как идут у вас дела, как вы без него скучаете, расскажите, что у вас нового… Эпистолярный жанр – это большое искусство.

Олежке хотелось плакать. Наташка на перемене о чём-то шепталась с Глебом, а ему не сказала ни слова. А Джим… может, он вообще улетел давно на свою Алка… Аалька… тави… В общем, к себе домой. Нужен ему Олежка!

– Пишем, пишем, не отвлекаемся. Представьте, какой он, ваш друг: сколько ему лет, чем он увлекается, как выглядит. Расскажите в своём письме, какая у нас погода, что интересного произошло у вас за первый месяц учёбы. Олег Комаров тоже пишет, а не витает в облаках.

Олежка вздрогнул и открыл черновик.