Друг с далёкой планеты - Тамара Витальевна Михеева

Они проводили Ваньку в класс, а потом Наташка потащила Олежку к расписанию. Её тонкий палец заскользил по классам и дням недели, остановился на 9 «А».

– Какой сейчас урок? Пятый? Химия сдвоенная… Пошли!

Они поднялись на третий этаж, подошли к кабинету химии. Подождали, когда звонок на перемену прозвенит. Один Олежка ни за что бы не решился зайти к старшеклассникам, к тому же он всё не мог понять, что Наташка задумала. Но она зашла в кабинет, как в свой собственный, подошла прямо к Фёдору Атлягузову, тому самому, по которому сходила с ума Васёна и ещё полшколы, и сказала:

– Я буду метаться по табору улицы тёмной…

«Абракадабра какая-то, – подумал Олежка. Ему очень хотелось уйти. – Что мы здесь делаем?» Уже полкласса столпилось вокруг Атлягузова и Наташки. Она смотрела на него требовательными глазами, а он на неё – очень серьёзно.

«Неужели и Наташка в него влюбилась? Да он же старый для неё! – Мысли у Олежки путались и мешали друг другу. – Она думает, что он нам поможет? Как же!»

– Кто? – спросил Федя Атлягузов, и как-то незаметно за его спиной встали ещё трое парней. Все они смотрели на Наташку очень внимательно, и было похоже, что она – тайный агент секретной службы.

– Сапа. Он Ваню Алфёрова из 1 «Б» побил, закрыл в туалете… и забрал у него большую золотую монету… ну, под золото… или коралл… или… – Наташка беспомощно посмотрела на Олежку: как объяснить-то?

– Ну, мы сами не очень поняли, – забормотал Олежка, – какую-то штуку, не очень большую, может, камешек или игрушку… Только я с вами пойду.

Это у него случайно вырвалось, и он подумал тут же, что его на смех поднимут, но взрослые ребята смотрели серьёзно, а один – синеглазый и рыжий – улыбнулся:

– Наш человек!

– Топайте, – сказал Федя Атлягузов.

Наташка дёрнула Олежку за руку, и они вышли из класса.

– И что теперь? – спросил Олежка.

– Ничего. Уроки закончатся, там видно будет.

– Что ты ему сказала? Когда только пришла? Какая-то абракадабра…

– Это наш такой условный сигнал. Ну, если бы я не сказала, он бы меня просто прогнал, даже слушать не стал, он знаешь какой…

– Да уж… знаю.

– И какой?

– Ну… Васёна говорит, что он самый крутой парень в школе.

– Ага, так и есть.

На географии они сели вместе, потому что Надя Щелокова заболела, а им очень надо было поговорить.

– Подумаешь! Ну, на гитаре играет – и что?

– При чём здесь гитара?!

Олежка промолчал. Сердце у него как-то странно стучало, будто через раз. Глеб Кокорин – ещё что, но если Наташка в Атлягузова влюбилась… Он буркнул:

– А что это за сигнал… ну, вот те слова? Что они значат?

– «Я буду метаться по табору улицы тёмной…» Это строчка из стихотворения. Был такой поэт, Осип Мандельштам. Мы его в старших классах будем проходить. Просто у нас мама очень его любит и всё время нам его стихи читает, ну вот мы с Федей и договорились, что…

– Он твой брат! – Олежка даже подпрыгнул.

И тут же раздалось:

– Комаров! Наташа! Что у вас за совет в Филях там?! А ну-ка, Комаров, к доске! Давай, давай… Найди-ка мне на карте Обь, Иртыш и Енисей.

Хорошо, что Олежка знает карту России! Она у него над кроватью висит. Брат! Вот это да! Интересно, а почему фамилии разные?

– Потому что отцы разные, чего непонятного-то?

Они стояли с Наташкой на крыльце школы. Было холодно. С проспекта задувал широкими волнами ветер, пузырил ветки деревьев с лоскутами ещё не совсем облетевшей листвы, замешивал пылевые вихри у обочин и бросался под ноги фантиками и опавшими листьями. У Наташки покраснел нос, Олежка зябко кутался в куртку. Ждали.

– А зачем условный сигнал? Разве просто так нельзя помощи попросить, если брат?

Наташка фыркнула, потом вздохнула:

– Ой, я бы тогда от него до сих пор не отходила. Ты даже не представляешь! Я в первом классе каждую перемену к нему бегала: то тот меня обидит, то этот.

– Ты?! – не поверил Олежка.

– Ага. То не так на меня посмотрели, то за косичку дёрнули, то обозвали, то конфетку отобрали. И я сразу к Феде бежала жаловаться. Он со мной так намучился! А потом, уже во втором классе, помнишь, нас Екатерина Даниловна рассадила? Я тогда еле-еле урок досидела, так обидно было, а потом в слёзы – и к Федьке. Он меня выслушал, а потом говорит: «Наташка, не могу же я все твои проблемы до конца жизни решать. Ты сама должна учиться справляться с трудностями». «Ага, – говорю, – как я с ними справлюсь, она же учительница!» А он засмеялся: «Ну так а я тем более не смогу с твоей учительницей договориться». И объяснил мне, что есть проблемы решаемые и их надо самой решать: с учителями, с ровесниками, с оценками. А есть такие, которые сам не решишь. Ну, когда кто-то из старших пристаёт или запугивает. Не только меня, а вообще. Они вот с друзьями постоянно с Сапой разбираются, если узнают, что он малышей достаёт. И вот для этих проблем он мне пароль придумал.

– Тот самый?

– Ага. «Я буду метаться по табору улицы тёмной». Он сказал ещё, что если я сама не научусь с трудностями справляться, то никогда не вырасту. Но ведь есть такие трудности, с которыми ну ни за что самому не справиться, да? Ну, вот как у Вани с Сапой. А Федя… он такой строгий у нас, принципиальный. Сказал: «Всё, ко мне только с паролем. Всё остальное – сама». Но уж если пароль сказан, он не вправе отказать.

– Прямо как в кино.

– Ну да.

– И ты научилась? Справляться?

– Не сразу, конечно. Сначала продолжала ещё бегать по пустякам. Пароль скажу и жду, что он меня сейчас спасёт. – Наташка снова над собой маленькой посмеялась, а Олежка подумал, что здорово всё-таки иметь такого брата. – А он мою проблему разберёт по полочкам, расскажет мне, что я должна была сделать и как. И сразу видно, что я бы и сама справилась. И он меня штрафовал.

– В смысле?

– Ну, если я без надобности пароль применяла. Я тогда должна была в его очередь посуду мыть. В общем, как-то я потом привыкла. С третьего класса ни разу пароль не говорила.

Олежка смотрел, как на качелях в школьном парке лениво качается Федя Атлягузов, старший Наташкин брат, придумавший такую интересную штуку, как пароль на неразрешаемые трудности.