Друг с далёкой планеты - Тамара Витальевна Михеева

– Ты чё, Сапа, мы все видели, золотая деньга была, она, наверное, кучу бабла стоит… себе всё захапал? Мы за тебя дрались, а ты как крыса себя ведёшь?

– Э, варежку захлопни! – и он опять замолк, потом сказал медленно, слова подбирая: – Парни, я это… правду говорю. Я как её в карман сунул, вроде монета была, ненашенская какая-то, большая… а потом достаю, а там – обычный камень, только гладкий такой, как яйцо.

– Ага, заливай!

– Сбагрил Костяну, так и скажи!

– Да пошли вы! – похоже, обиделся Сапа. Олежка злорадно усмехнулся. Так и надо ему! – Говорю же, камень это! Вы вообще… мальца этого не трогайте больше, он, похоже, гипнозом владеет. Я по телеку смотрел, там таких показывали, с виду пацан как пацан, а загипнотизирует – и ты под его дудку скачешь.

– Если он такой, чего ж не загипнотизировал, когда мы его в туалете…

– Откуда я знаю? – взвизгнул Сапа. – Может, он того, силу теряет… в момент стресса. Отвалите от меня!

– И чё ты его, куда? Ну, типа, камень?

– Куда-куда! На Кудыкину гору! Выбросил я его. В парке. Чё-то страшно так стало…

Потихоньку Олежка выполз из щели. Махнул друзьям рукой: уходим. Не сговариваясь, они рванули от гаражей и остановились, только когда выбежали на проспект.

– Выбросил он его! В парке!

– Надо парк обыскать, – сказал Глеб.

– Если он не в клетке, почему сам не возвращается? – похоронным голосом сказал Олежка. – Наверное, он обиделся на меня, ну, что я его отдал. Или надоел я ему. Вон сколько людей вокруг!

– Ну что ты такое говоришь! – рассердился Глеб. – Он бы к тебе обязательно вернулся!

– Он же инопланетянин, – устало возразил Олежка, – откуда мы знаем, что у них в голове… ну, или где там у них… творится?

– Всё равно. Надо поискать. Мало ли.

И они пошли в парк. Листьев нападало столько, что они пружинили под ногами, будто хотели поднять ребят к верхушкам деревьев.

– Листья шуршат, будто хором поют, да? – засмеялся Глеб, сморщился от боли и спросил: – Олег, а какой он, Джим? Ну, когда камешек? Что искать-то?

– Да он, может, уже и не камешек, – проворчал Олежка, – он может во что угодно превратиться. Может, он улетел уже на край земли…

– Ты же сам говорил, что, чтобы превращаться, ему энергия нужна. Может, кончилась?

– Ну, может…

– Расскажи, какой камешек.

– Ну… такой обыкновенный… как яйцо, только приплюснутое с боков, в кулаке помещается, коричневый. Как шоколад.

– Ясно. Нам надо разделиться, чего мы друг за другом ходим?

Это была верная мысль, и Олежка даже не смог ничего возразить, хоть в душе и пробурчал: «Чего этот Кокорин раскомандовался? Его, что ли, камешек?»

Они разошлись в разные стороны, обходя дорожки парка и терпеливо заглядывая под каждый куст и дерево.

Глава 11

Надо улетать

– Нашёл! Олег, я нашёл! – Ваня Алфёров подлетел к Олежке и раскрыл красный от холода кулак. На ладони лежал Джим.

Олежка схватил его и прижал к щеке. Камешек был холодный и абсолютно беззвучный. Безжизненный. Пустой. Ваня смотрел на Олежку преданными глазами.

– Где ты его взял?

– Я в фонтане нашёл! Ну, в том, старом, который сломанный!

Олежка бросился туда, обшарил весь фонтан, а что хотел найти, он и сам не знал. Вот же он, Джим, Олег его ни с одним камешком на свете не спутает! Но он молчит, молчит и очень холодный.

– Так… слушай, сбегай за Глебом с Наташкой, они где-то здесь тоже, найдёшь?

– Ага! – Ваня сорвался с места. Тяжёлый ранец бил его по спине.

Все вместе они пошли домой к Олегу. Не успели переступить порог, как у Олега затрезвонил телефон. Это была мама. Она чуть ли не кричала в трубку.

– Олег! Где ты был? Что случилось? Мне Ольга Юрьевна звонила, сказала, что у тебя сотрясение мозга!

– Мам, со мной всё хорошо! Я дома! Да честно, дома! Ну ма-а-ам! Это большое преувеличение! Я тебе потом всё расскажу. Ну мама, ну пожалуйста! Со мной всё в порядке! И не болит ничего! Просто фингал!

Голос у Олежки был такой отчаянный, что мама, видимо, поверила. Олежка отбился и сказал:

– Проходите. Надо в ванну его. Наверное. В тепло.

Они скинули портфели в кучу, побросали куртки и набились в ванную. Олежка включил горячую воду, так чтобы руки еле терпели, и сунул под струю камешек. Наташка, Глеб и Ванька замерли, кажется, что даже дышать перестали. Олежка все нервы напряг, пытаясь услышать хоть звук, хоть намёк на мысль, которую мог послать Джим. Камешек нагрелся и тихо завибрировал.

– Тише! – шикнул Олежка, хотя и так все стояли не шелохнувшись.

«Олежка?»

– Да! Да, Джим, это я!

Он услышал, как Глеб выдохнул облегчённо, а Наташка всхлипнула.

«Я потерялся?»

– Да! Мы тебя еле нашли!

«У меня все силы закончились… я не помню ничего. Я хотел к тебе воробьём лететь, а энергии не хватило, и я шлёпнулся. А потом замёрз. Ненавижу мёрзнуть».

Олежка тихонько засмеялся: так ему стало хорошо, что Джим вернулся!

– Что? Что он говорит? – зашептали ему и Глеб, и Наташка, и Ваня.

– Говорит, что очень замёрз.

«Ты положи меня под эту струю воды. Мне сил надо подкопить».

– Ты превращаться не можешь пока? – Как бы Олежке хотелось показать сейчас ребятам, на что способен Джим!

«Мне надо улетать, Олежка. Я здесь ни во что уже не превращусь. Верни меня в Сосновку. Или я умру. Стану просто камнем».

Олежка опустил Джима в тазик, пристроил так, чтобы вода била по нему. Ребята вышли из ванной, а Олежка всё стоял и смотрел на Джима. Ему надо улетать, или он умрёт. Он, конечно, знал, что Джим улетит однажды на свою планету, где над каменистым пустым полем кружатся сотни тысяч разноцветных вихорьков. Но вот так быстро, так внезапно… Он даже толком не познакомил его с Наташкой! И столько ещё всего не показал в городе! Олежка вздохнул. На цыпочках вышел из ванной и прикрыл дверь, будто там спал больной человек.

Потом они разогрели макароны с котлетами и сели обедать. Олежка пересказал друзьям разговор с Джимом.

– А Сосновка – это где? – спросил Ваня.

– Да далеко, на море. Как же я его отвезу? Кто меня туда отпустит?

– А если рассказать родителям? – спросила Наташка.

– Ага, так они и поверили! Да и если бы, они же работают. И денег, наверное,