Упрямица - Эмми фон Роден

ты думаешь поступать? — спросила ее фрейлейн Гюссов. — Судя по возрасту, ты должна быть в первом[5]. Ты привезла с собой книги? Ну, а каковы твои познания в иностранных языках? Ты, вероятно, свободно говоришь по-французски и по-английски, раз твой папа писал, что у вас в доме всегда была француженка или англичанка.

В этот момент внизу прозвенел колокольчик. Ильза очень ему обрадовалась, поскольку положительно не знала, что ответить на расспросы фрейлейн Гюссов. Она только сказала, что не знает, насколько владеет этими языками, но что ей легче всего объясняться по-французски.

— Ну, оставим это пока, — махнула рукой фрейлейн Гюссов. — Не будем сегодня думать об уроках. Завтра все узнаем, когда тебя станут экзаменовать. Пойдем теперь вниз, нас звали к обеду.

Когда они спустились в столовую, Ильза услышала, как фрейлейн Раймар рассказывала отцу о введенных ею порядках во время обеда. Так, например, вновь поступившая сидела рядом с начальницей. А еще в пансионе принято еженедельное дежурство: две пансионерки накрывают на стол и следят за тем, чтобы все приборы были чистыми и стояли на месте.

Герру Маккету, по-видимому, нравились эти порядки, и он с удовольствием смотрел на молодых девушек, которые имели веселый и вполне довольный вид.

Ильза тоже осматривалась, но ее интересовали не новые подруги, а их передники. Да, светленький передник был на каждой пансионерке, и Ильза начала сомневаться, что фрейлейн Раймар согласится сделать для нее исключение.

После молитвы была подана еда. Все блюда оказались хорошо приготовленными и сытными, герр Маккет мог не беспокоиться на этот счет.

После обеда герр Маккет начал прощаться. Фрейлейн Раймар все-таки позволила Ильзе проводить отца в гостиницу и побыть с ним до отъезда.

Нелли, услышав об этом, стрелой помчалась наверх и принесла Ильзину шляпку и перчатки. Ильза поблагодарила ее, а герр Маккет крепко пожал англичанке руку.

— Благодарю вас, фрейлейн, большое спасибо, — сказал он. — Возьмите под свое покровительство мою маленькую дикарку, — прибавил он, сердечно глядя ей в глаза.

— Oh, sure[6], — ответила Нелли, — я буду очень любить ее!..

— Ну, Ильза, как тебе понравилось в пансионе? — спросил герр Маккет, когда они вышли на улицу. — Признаться, я уезжаю со спокойной душой: я передаю тебя в прекрасные руки!

— Мне тут совсем не нравится, папа! А эту фрейлейн Раймар я просто боюсь! Вот увидишь, папа, она меня возненавидит! Почему она придралась к Бобу и не позволила мне оставить его при себе?!

— Ты ведь все слышала! Нельзя так настойчиво добиваться своего, Ильза! — ответил герр Маккет недовольным тоном.

— Теперь и ты начинаешь ворчать на меня! Раньше ты никогда не говорил со мной так строго, — обиженно проговорила Ильза.

При мысли, что никто на всем свете ее не любит, даже папочка, она почувствовала себя такой несчастной, что не выдержала и тут же, прямо на улице, громко зарыдала.

Герр Маккет растрогался. Он взял дочь под руку и принялся ее утешать:

— Ильза, деточка моя, что же люди подумают? Такая большая девочка и вдруг плачет на улице…

К счастью, они уже приближались к гостинице, а там, громко лая и визжа от радости, их встретил Боб. Ильза, все еще плача, взяла его на руки, чтобы приласкать.

Поезд, которым должен был уехать герр Маккет, отходил от станции в пять часов вечера. Время до отъезда пролетело незаметно. Чем ближе становился момент разлуки, тем взволнованнее была Ильза и тем больнее сжималось сердце отца. Герру Маккету стоило больших трудов не уступить просьбам Ильзы и не взять ее с собой.

— Будь благоразумна, доченька, — уговаривал он, скрывая слезы.

Но Ильза твердила свое:

— Я убегу из пансиона, я буду вести себя так плохо, что эта противная начальница выгонит меня вон!

Ее рыдания разрывали душу отца, и он начинал серьезно опасаться намерений дочери, хотя и надеялся, что она не исполнит своих угроз.

Ильза хотела проводить его на вокзал, но этого герр Маккет не допустил.

— Нет, Ильза, сначала я завезу тебя в пансион, а потом отправлюсь на вокзал один, так будет лучше! А теперь пойдем, дорогая, — сказал он и обнял дочь в последний раз, когда увидел, что их экипаж уже у подъезда. — Обещай мне быть умницей, доброй и послушной девочкой! Ты увидишь, как скоро ты привыкнешь к новой жизни, если только сама этого захочешь!

Ильза повисла у отца на шее и, казалось, не отпустит его. Ей вдруг стало стыдно за свое поведение, за то, что она так мучила своего доброго папу все эти дни.

— Папочка, милый мой, не сердись на меня, дорогой, единственный! Ведь ты один меня любишь и жалеешь на всем свете!

Когда наемный экипаж остановился у подъезда пансиона, прислуга приняла корзину и чемодан новой пансионерки, а отец, еще раз обняв и благословив свою девочку, поехал к вокзалу.

Ильзе, остановившейся у дверей, казалось, что ее сердце разрывается на части, и она почувствовала себя такой одинокой, будто выброшенной волнами на необитаемый остров, откуда ей нет и не будет возврата.

Глава IV. Нелли

Ильза простояла несколько минут у подъезда, глядя в ту сторону, где исчез экипаж с отцом. Она все никак не решалась войти, но тут дверь перед ней отворилась и на пороге появилась фрейлейн Гюссов. Помощница начальницы из своего окна заметила экипаж и спустилась со второго этажа, чтобы встретить новенькую.

— Вот и наша Ильза! — радушно приветствовала она девочку и обняла ее за талию. — Не плачь, милая, мы все тебя любим, и ты не будешь чувствовать себя одинокой!

Ильза молчала: она была так несчастна, что даже не смогла выдавить улыбку в ответ на сердечные слова милой фрейлейн Гюссов.

— Хочешь пойти к себе наверх? — спросила та.

— Да, — утвердительно кивнула головой Ильза, вытирая слезы.

— Нелли! — позвала фрейлейн Гюссов. — Пойди с Ильзой Маккет наверх и помоги ей разобрать вещи. Ты, верно, хочешь вынуть вещи из чемодана, Ильза?

Фрейлейн Гюссов понимала, что ничего этого Ильза не хочет, просто учительница считала