Упрямица - Эмми фон Роден

Он опустился на стул и прикрыл глаза рукой.

Ильза отвернулась, в ее душе боролись два чувства: сердце жаждало любви, но упрямство не давало сделать шаг в сторону любимого человека.

И в этот решающий миг образ Люси возник перед ней и шепнул: «Ты хочешь потерять его навеки? Опомнись! Вспомни мою судьбу!»

— Лео, — робко прошептала она и приблизилась к нему на шаг, но тут же испугалась собственной смелости и, потупив взор, остановилась…

Легче дуновения ветра прозвучало его имя — однако Лео услышал. Он радостно вскочил на ноги, и глаза, только что полные печали, засветились от счастья. Ликуя, он обнял трепещущую молодую девушку.

— Теперь ты моя, милая Ильза! — воскликнул он.

Но лишь только он хотел поцеловать свою невесту, она отвернулась и высвободилась из его объятий.

— Никаких поцелуев! Кто вам позволил целовать меня?

— А руку? — засмеялся он. — Могу я поцеловать вашу руку?

Эта возможность была ему безропотно предоставлена.

Обняв Ильзу за талию, он все еще целовал каждый пальчик ее руки, когда в дверях показались родители. Все сразу догадались, что тут произошло, только отец Ильзы стоял как вкопанный, не веря своим глазам. Герр Гонтрау с женой подошли к юной паре и от всего сердца поздравили их, а герр Маккет все еще не мог шевельнуться.

Фрау Анна подошла к мужу и положила руку ему на плечо.

— Вот видишь, Рихард, из ребенка выросла девушка. Теперь ты согласен со мной? — мягко спросила она.

— Ильза! Моя маленькая Ильза! — проговорил озадаченный отец; грудь его тяжело вздымалась, и голос дрожал. — Неужели ты хочешь покинуть своего папу?

Ильза бросилась ему на шею и стала целовать, как бывало в прежнее время. Смеясь и плача от счастья, она выговорила:

— Папочка, дорогой мой, золотой папуля, ведь я его так люблю!

Глава XXIII. Люси-Лотта

Здесь можно было бы и закончить рассказ: описывать удивленные лица гостей, собравшихся на другой день к празднику урожая, совсем неинтересно. Еще только об одном следует упомянуть, а именно — о внезапном исчезновении дяди Курта. После ужина в день помолвки Ильзы, когда все сидели в гостиной, он, не сказав никому ни слова, уехал на вокзал.

Фрау Маккет не удивилась исчезновению брата, зная его беспокойный дух. Дядя Курт всегда исчезал и появлялся довольно неожиданно.

Три недели он не подавал о себе известий, и вдруг от него пришло письмо из Мюнхена, причем адресованное на имя Ильзы. Содержание этого письма немало всех изумило, Ильза же ликовала с утра до вечера.

— Это я дала повод к их сближению, без меня они никогда бы не встретились! — восклицала она, вне себя от восторга. — Интересно, что скажет Лео? Представляю, как он обрадуется!

Дядя Курт писал:

«Дорогая Ильза!

Сейчас мы находимся проездом в Мюнхене, совершая свадебное путешествие. Мы едем в Швейцарию, проведем там осень, а на зиму отправимся в Италию.

Спрашиваешь, кто “мы”? Отвечу: “Мы с Лоттой”. А кто такая Лотта? Твоя фрейлейн Гюссов и есть моя Лотта.

Ты удивлена? Удивляться нечему. Мы давно любим друг друга! Весной мы вернемся в Моосдорф, и я представлю вам свою молодую жену.

А ты, Ильза, рисуй. Когда вдоволь налюбуешься на своего Лео, принимайся за краски!

Поклон папе и маме.

Ну а тебе, так и быть, целую ручку, уж сама знаешь, за что!

Дальше писала фрейлейн Гюссов, ее милая тетя Лотта:

«Милая моя!

Кто бы мог подумать, что я стану твоей тетей? Как мне хотелось сразу же рассказать тебе о своем счастье, написать тебе, дружок, как все случилось. Но Курт хотел объявить о нашем бракосочетании как о свершившемся деле.

И вот в Берлине мы обвенчались.

Прямо сейчас твой дядя Курт стоит у меня за спиной, теребит мои волосы и мешает писать. Он хочет пойти со мной в художественную галерею.

Ильза, дружок мой! Помнишь, я рассказывала тебе эпизод из жизни одной молодой девушки по имени Люси? Этой Люси была я, Лотта, так меня звали в детстве и юности. А художник… Ты и сама догадываешься, кто это был!

Прощай, моя милая! Когда мы вернемся весной, ты, вероятно, будешь уже замужем. Да хранит Господь Бог твое светлое счастье!»