Упрямица - Эмми фон Роден

— Что за глупости! Это не считается! — воскликнула она. — Ну-ка, еще раз…

Она загадала, захлопнула книжку, снова раскрыла ее — и надо же — книга открылась на той же самой странице!

«Как странно! Ужасно странное совпадение!» — замечталась Ильза и на мгновение поверила в пророчество стихов. Но вскоре здравомыслие пересилило. «Ах, не буду я заниматься глупостями! Все это пустяки и простая случайность!» — подумала Ильза и, отказавшись от гадания, решила просто почитать Шамиссо. Только вся прелесть стихов не могла отвлечь мыслей девушки от Линденхофа. Образ Лео дразнил ее, не давая углубиться в чтение…

Тем временем поездка приближалась к концу. Ильза нетерпеливо высчитывала, сколько осталось до дому: вот станция, вот уже ближайшая деревушка — значит, осталось немного! — вот вдали показалась церковь Моосдорфа…

Сердце ее заколотилось быстро-быстро, и через пять минут она уже была в объятиях отца и думала только о том, как замечательно снова очутиться дома.

Глава XXVI. Опять дома

— Как же ты выросла! — воскликнул герр Маккет и с восхищением оглядел свою дочь. — Уехала из дома совсем ребенком, а вернулась чуть ли не взрослой дамой!

Фрау Анна смотрела на Ильзу с гордостью. Как она похорошела! Как развилась!

Ильза молча высвободилась из папиных объятий.

— Мама, мамочка! — вырвалось у нее, и она бросилась обнимать мачеху. Фрау Анна крепко прижала к сердцу свою девочку и стала целовать ее.

— Моя милая деточка, моя Ильза, — повторяла она и не могла нарадоваться. — А это твой дядя Курт, он давно хочет с тобой познакомиться.

— Курт, — обратился герр Маккет к шурину[67], — позволь представить тебе мою дочурку, прошу любить и жаловать! А ты, Ильза, с особенным почтением относись к новому дяде. Знай, что он знаменитый художник и путешественник, прожил несколько лет в дебрях Америки, проник в глубины Африки…

Ильза подала дяде руку. Теперь она стояла перед «настоящим художником», да еще знаменитым! Он был широкоплечим, но при этом худощавым, среднего роста, в потертой бархатной куртке и широкополой шляпе. И, глядя в его серьезное загоревшее лицо, Ильза вдруг отчетливо представила себе другого мужчину — высокого, с открытой и веселой улыб кой, — и невольно сравнила обоих. «Нет, — заключила она, — юристы мне все-таки нравятся больше!»

Носильщик принес багаж, и все направились к выходу, там их ожидал Йохан в сопровождении Боба, превратившегося из глупого щенка в красивого пса. Йохан снял шляпу, чтобы приветствовать юную хозяйку, — и замялся при виде девушки, так не похожей на прежнюю Ильзу. Переминаясь с ноги на ногу и растерянно улыбаясь, он наконец произнес:

— Вот Боб-то, фрейлейн, Боб! Верно, не узнали его? А он такой же большой стал, как и вы. Вас не узнать теперь, страсть какой благородной стали. Словно рыцарь!

Это странное сравнение он использовал очень редко, только в исключительных случаях, обозначая высшую степень совершенства.

Все засмеялись, так забавно прозвучала речь доброго Йохана.

Знакомый дом имел праздничный вид. На башенке развевался флаг, и весь балкон был увешан гирляндами. Но Ильза ни на что не обращала внимания — она с нетерпением ждала встречи с маленьким братом.

Няня с ребенком на руках стояла на пороге, и, как только коляска остановилась, Ильза выпрыгнула из нее и помчалась к дому.

— Ах, ты славненький, золотой ты мой! — воскликнула она в полном восторге, увидев крошечного мальчугана, который таращил на нее свои большие карие глазенки и ничуточки не боялся.

— Мама, можно мне взять его на руки? — попросила Ильза фрау Анну, которая как раз подошла. Та позволила, и няня положила малыша девушке на руки. Ильза принялась целовать его личико — но мальчик вдруг поморщился, скорчил гримаску и расплакался. Фрау Анна забрала сынишку и стала бережно его укачивать.

— Я, видно, испугала его, — расстроилась Ильза. — Не сердись, мамочка, я буду осторожнее. Я слишком обрадовалась братишке! Какие у него толстенькие ручки! А глазенки-то, глазенки — все еще полны слез! Это твоя нехорошая сестрица виновата, она испугала бедного малыша…

Ильза была счастлива, как маленькая девочка, получившая куклу в подарок. Только это ведь была живая куколка, как не радоваться! Она никак не могла расстаться с ребенком.

— Ну, довольно, Ильза, — полушутя остановила ее фрау Анна, — ты совсем забыла о других мальчиках. Смотри — папа и дядя заждались тебя!

И фрау Анна повела Ильзу наверх — переодеться после поездки, а за ними последовали папа с дядей Куртом. Ильза смеялась, думая, что папочка просто ни на минуту не может с ней расстаться. Но, войдя в свою старую комнатку, а затем и в прежнюю классную, она так и ахнула! Комнаты были обиты новыми обоями и заново меблированы в старонемецком стиле. Все, даже самые маленькие безделушки, было подобрано с любовью и отменным вкусом. Но сюрпризам и изумлению Ильзы не было предела: у окна она увидела мольберт!

— Ах, папочка, — проговорила она, смутившись, — все так мило, так удивительно красиво, но на что мне мольберт? Я ведь совсем не умею писать красками!

— За мольберт поблагодари дядю Курта, это его подарок, — сказал герр Маккет. — Он обещал давать тебе уроки живописи, пока будет гостить у нас!

Герр Маккет и вправду ни на минуту не хотел отпускать от себя Ильзу, но после обеда она все-таки ускользнула на двор. Йохан ожидал фрейлейн, чтобы рассказать ей все местные новости. В первую очередь он отвел ее в конюшню, а потом к коровам и на псарню.

— А теперь я вам покажу новый свинарник, фрейлейн, — он хотел продолжить экскурсию, но Ильза отложила визит до следующего раза.

«Да, изменилась… Совсем взрослой дамой стала! Раньше все осмотрела бы, и свинарник, и телятник. Уж не возгордилась ли она в пансионе?» — покачал головой Йохан.

Но вот день подошел к концу, домочадцы разошлись по своим комнатам, и Ильза осталась одна в своем будуаре. Она уселась в удобное креслице у письменного стола и глубоко задумалась…

Сколько событий она пережила за сегодняшний день, сколько разных впечатлений он оставил в ее душе! Утром расставание