Упрямица - Эмми фон Роден

— Ну, Ильза, пойдем, а то Гонтрау приедут, а мы их и не встречаем! — и фрау Анна, обняв за талию свою хорошенькую падчерицу, сошла с ней вниз.

Десять минут спустя Гонтрау подъехали.

Герр Гонтрау первым выскочил из коляски. Приложившись к ручке фрау Анны, он подошел к Ильзе, без всякого стеснения обнял ее и самым бесцеремонным образом чмокнул в щеку.

Лео Гонтрау поцеловал руку обеим дамам, и Ильза по примеру матери спокойно протянула ему свою.

Герр Маккет и фрау Анна повели супругов Гонтрау наверх, в отведенные для них комнаты.

Лео нерешительно остановился в дверях столовой. Он обернулся к Ильзе, которая стояла чуть поодаль, опершись на перила балкона, и смущенно ощипывала листья и усики дикого винограда. Взгляд юноши с явным восхищением остановился на Ильзе, которая, казалось, выросла и еще больше похорошела за эти шесть недель.

— Вы сегодня совсем не так веселы, как в Линденхофе. Где ваша жизнерадостность? О чем вы горюете?

— Горюю? Нисколько! — ответила Ильза, и глаза ее засмеялись, как прежде. — Напротив, я сейчас получила очень и очень приятное известие!

И она сообщила молодому человеку о предстоящей свадьбе Нелли. Но, вопреки ожиданиям, тот остался равнодушен к потрясающей новости. Он не сводил взгляда с уст Ильзы, внимал ее голосу, но мыслями был где-то далеко.

— И что, она очень счастлива? — как-то рассеянно спросил Лео.

— Счастлива? — с удивлением повторила Ильза. — Да она на вершине блаженства! Вы бы прочитали ее письмо!

— А вы прочтите мне его, — попросил Лео. — Мы тут совершенно одни, давайте воспользуемся одиночеством, и вы прочтете мне письмо вашей подруги. Согласны?

— Как можно! Нет, это немыслимо! — пробормотала Ильза.

Разве вправе она выдавать самые тайные чувства подруги? Но не только эта мысль заставила ее испугаться: она боялась остаться с Лео наедине…

— Ну, а если я вас очень, очень попрошу? Вы и тогда откажете мне в просьбе?

Ильза была уже почти у дверей столовой, но просьба герра Гонтрау, а точнее интонация, с которой она прозвучала, заставила ее обернуться.

— Я не могу теперь! Пора подавать чай. Потом! — крикнула она, убегая.

Лео смотрел ей вслед, пока изящная фигурка не скрылась за портьерой, и тогда лицо его, сиявшее от восторга, тотчас погрустнело.

Ильза, раскрасневшаяся и с блестящими глазами, вбежала в кабинет отца — и опешила, увидев там сидящего на оттоманке[71] дядю Курта с книгой в руке.

— Что с тобой, Ильза? — спросил он, кладя книгу на стол.

— Ах, ничего! Ничего особенного, — ответила Ильза. — Мне только страшно жарко, и сердце сильно колотится. Знаешь, дядя Курт, могу тебе сообщить преинтересную новость: Нелли выходит замуж!

Дядя Курт давно знал, кто такая Нелли, хотя ни разу ее не видел: Ильза частенько рассказывала о подруге во время уроков живописи, которыми увлеченно занялась по возвращении домой. И вот Ильза помчалась наверх за альбомом с фотографиями ее учителей и любимых подруг: фрейлейн Раймар прислала его на днях.

— Вот оно что! Предстоящее замужество Нелли вызвало у тебя сердцебиение! Хм-хм, — задумчиво произнес дядя Курт, когда племянница, все еще красная, снова влетела в кабинет с альбомом в руке. — А скажи-ка мне, герр Гонтрау уже здесь?

Но Ильза пропустила вопрос мимо ушей.

— Вот Нелли, дядя, ну скажи, не красавица ли она?

— Красавица? Ну, нет, до красавицы ей далековато! — ответил он с расстановкой, критически рассматривая черты лица Нелли. — Она миловидна, по-видимому грациозна, если только не фотограф заставил ее принять эту изысканную позу. Рот у нее, правда, чрезвычайно красив и глаза. Ну а нос нельзя назвать классическим…

— Ах, дядя Курт, как тебе не стыдно критиковать мою Нелли! А кроме того, разве можно судить по карточке? Нелли вышла на ней очень неудачно! Она в жизни гораздо лучше, она если и не красавица, то во всяком случае очень хорошенькая!

Дядя Курт стал перелистывать альбомчик.

— А это кто? — внезапно спросил он.

— Это наша любимая учительница, фрейлейн Гюссов. Мы ее любили больше всех в пансионе, просто обожали. Она настоящий ангел, ужасно добрая!.. Уж не знаешь ли ты ее? — спросила она, заметив, что тот не сводит глаз с фотографии.

— Нет, я ее не знаю. Но это лицо напоминает мне девушку, которую я встретил на жизненном пути… давным-давно. А сколько лет твоей учительнице?

— О, она уже немолода, ей, верно, будет лет двадцать восемь, — протянула Ильза, которой, как и всем девушкам ее лет, даже двадцатипятилетние казались почти старухами.

— Вот как! Значит, ее уже считают старой девой, — усмехнулся дядя Курт, не отводя глаз от фотографии, так верно передававшей черты учительницы.

Будь Ильза постарше и повнимательнее к окружающим, она бы заметила, с каким интересом дядя Курт рассматривает портрет фрейлейн Гюссов.

— Ее ты находишь красивой, дядя? — спросила она.

— Как ее зовут? Фрейлейн Гюссов? Так, кажется, ты сказала? — мужчина не расслышал Ильзиного вопроса. — А имя ты знаешь?

— Конечно. Шарлотта.

— Значит, Лотта! Хм, — дядя кивнул головой и как-то задумчиво прибавил: — Хорошее имя…

Он закрыл альбом и вернулся к чтению, вдруг перестав замечать Ильзу.

Девушка нисколько не удивилась его странному поведению: художник слыл оригиналом, и она успела убедиться, что он и впрямь не такой, как все.

— Дядя Курт, пойдем, — пригласила она его. — Гонтрау приехали! — и она отвернулась, чтобы не выдать яркого румянца, вновь залившего ее лицо.

— Да, да, сейчас… Потом… — рассеянно проговорил дядя Курт, похоже, с головой уйдя в книгу. — Ты иди, я приду немного позже.

Ильза на цыпочках прокралась через столовую, озираясь и прислушиваясь. Но вокруг было тихо. Дойдя до открытого балкона, она быстро глянула вправо и влево и, только убедившись, что балкон пуст, переступила порог.

На накрытом к чаю столе стояло варенье и печенье, но фрау Анны не было видно. «Что же мама не идет заваривать чай? Куда все подевались?» — нетерпеливо думала Ильза.

Она не знала, что герр Маккет повел гостей