Упрямица - Эмми фон Роден

— Я не считаю грехом то, что вы хотели полакомиться, — продолжал свою игру Лео. — Но вы лакомились за спиной начальницы, а это я считаю достойным порицания. Почему бы вам было не попросить у нее позволения?

— Вы бесподобны! Да разве она позволила бы? Но, в сущности, тут нет ничего преступного. Это только доставляло нам, пансионеркам, удовольствие, а самой фрейлейн Раймар не было от этого никакого вреда!

— Позвольте вам заметить, многоуважаемая фрейлейн, что вы извращаете смысл законов. Здесь вопрос не во вреде. Ваша достойная и уважаемая начальница имела свои резоны запретить вам наслаждение пирожным. Итак, покупая его, вы, во-первых, действовали против ее воли, что заслуживает наказания, во-вторых, делали это тайным образом, что только увеличивает вашу вину!

— Боже, какой вы педант!

— Я юрист, фрейлейн Маккет, основательно рассматривающий каждое дело.

— Юрии-и-ист… — протянула Ильза и недоверчиво посмотрела на своего собеседника. — Знаете, мне что-то не верится. Вы не похожи на юриста!

— Вот как! Какой же вид имеют, по-вашему, юристы, фрейлейн Маккет?

Вопрос поставил Ильзу в тупик. Она не знала, что ответить, и могла бы только сказать, что юристы, навещавшие иногда ее папу в Моосдорфе, вовсе не походили на молодого герра Гонтрау. Эти господа любили выпить бокал вина, весело и громко разговаривали, но они не были ни молоды, ни красивы. Она еще раз взглянула на молодого человека и снова недоверчиво покачала головой.

— Нет, — повторила она еще раз, — вы не юрист!

— Однако же вы меня заинтересовали! — развеселился Лео. — Докажите-ка свое знание людей, фрейлейн Ильза. Тогда кто же я по профессии, по-вашему?

— Вы художник? Или, может быть, музыкант?

Герр Гонтрау расхохотался:

— Пианист? Скрипач? Если бы вы только знали, как сильно ошибаетесь! Я даже нот не знаю, и слух у меня развит так же, как у этой трости! Очень, очень жаль, но я должен развеять ваши иллюзии касательно моей бедной особы! К сожалению, я и не художник, а простой смертный и, несмотря на все ваши сомнения, — юрист, окончивший четыре недели назад университет.

— Ах, как жалко, что вы не творческая личность! — разочарованно вздохнула Ильза. — Они все страшно милые люди!

«Не всегда», — хотел было возразить герр Гонтрау, но сдержался: к чему разрушать ее воздушные замки? Она еще так молода, так слепо верит в идеалы и так доверчиво смотрит на жизнь!

— Видите тот шпиль, фрейлейн Ильза? — переменил он разговор. — Это наша церковь! Через четверть часа мы будем в Линденхофе!

Глава XXV. В Линденхофе

Фрау Гонтрау — маленькая, полненькая и чрезвычайно живая дама с симпатичным, добрым лицом — выбежала к воротам встретить свою маленькую гостью. Каково же было ее удивление, когда из коляски вышла взрослая девушка! Лео весело рассмеялся, заметив растерянное лицо матери, и та сразу догадалась, в чем дело. Смеясь, она обняла Ильзу:

— Малышку ли, взрослую ли — я от всей души приветствую вас в нашем доме!

И она повела Ильзу в столовую, чтобы представить своему супругу. Тот полулежал на низком диване и приветливо протянул обе руки вошедшей гостье.

— Вот так сюрприз! — весело воскликнул он. — Вас, кажется, доро́гой подменили, и вместо маленькой Ильзы приехала фрейлейн Маккет! Или вы так выросли за время пути? Но нет, нет, просто мой друг решил подшутить над нами! Как вы полагаете?

Ильза смеялась, сияя белозубой улыбкой.

— Как вы походите на отца — тот же рот, те же зубы, тот же подбородок! Поразительное сходство! Встаньте, пожалуйста, к свету, — попросил хозяин. — Цвет волос и кожи вы унаследовали от матери, и глаза тоже… Впрочем, только их цвет и форму. В глазах вашей мамы светилась безграничная кротость, ваши же свидетельствуют о темпераменте. А вы умеете сердиться, фрейлейн Ильза?

— Дорогой, что за допрос! — прервала его фрау Гонтрау. — Пойдемте, дитя мое, я вас избавлю от этого мучителя и покажу вашу комнату, где можно отдохнуть и освежиться после поездки. Наши с вами спальни совсем рядом. Я подумала, что ребенок побоится спать один в гостевой комнате наверху…

— Это так мило и предусмотрительно с вашей стороны! Как я рада, что не сплю наверху одна, — поблагодарила Ильза совершенно искренне, невольно признаваясь в детских страхах.

— Лео, — обратился герр Гонтрау к сыну, когда дамы ушли, — ну не прелестное ли она создание?

Но Лео, казалось, был так углублен в газету, что не сразу расслышал вопрос.

— Да, да, — ответил он рассеянно. — Славная стрекоза!

— «Славная стрекоза»! — передразнил его отец. — Разве таких слов достойна очаровательная юная девушка! Где у тебя глаза? «Стрекоза»! Да в этой стрекозе столько темперамента, что ты и во сне представить себе не можешь! Мне стоило только разок посмотреть ей в глаза. Нет, мой мальчик, у тебя нет никакого понимания женщин, в этом я, старик, тебя перещеголял!

Лео не ответил и продолжал сосредоточенно читать газету.

Вечер незаметно и весело пролетел в оживленной беседе. Ильза без всякого кокетства развлекала семью Гонтрау забавными рассказами о пансионской жизни. Хозяин то и дело поддразнивал ее, а она охотно смеялась и ловко отшучивалась.

— Знаете что? Останьтесь-ка на недельку у нас! — предложил вдруг герр Гонтрау. — Пошлем вашему папе телеграмму, что мы вас задержали. Он ведь не рассердится? Как вы думаете, фрейлейн Ильза?

Лео бросил на Ильзу взгляд, без слов прося о том же, и немедленно вызвался поехать рано утром верхом на станцию, чтобы послать телеграмму в Моосдорф. Фрау Гонтрау с жаром присоединилась к идее мужа:

— Было бы так мило с вашей стороны, если бы вы согласились остаться! У вас удивительная способность освещать своей веселостью все вокруг!

— Ах, нет, пожалуйста, не просите меня, — умоляюще сложила на груди руки Ильза. — Я, право, никак не могу остаться, хотя мне ужасно хорошо у вас! Но родители ожидают меня завтра, и я так соскучилась по ним и по маленькому брату. Он даже не знает, что у него есть старшая сестра!

Против этого решения ничего нельзя