Упрямица - Эмми фон Роден

— Вы правы, Ильза. Раз родители ждут вас завтра, надо ехать, и мы не будем принуждать вас остаться. Навестите нас как-нибудь! Лео скоро уезжает, и мы, старики, останемся совсем одни!

— Ну, из этого ничего не выйдет, — возразил герр Гонтрау. — Герр Маккет ни за что не отпустит так скоро свою дочку, об этом и думать нечего. И я его вполне понимаю! Но у меня есть другая идея: герр Маккет приглашал нас к себе на праздник урожая. Что, если и впрямь съездить? Надо и тебе хоть разок собраться, дорогая. Так вот, я принимаю приглашение! Скоро мы все трое явимся в Моосдорф и пробудем там недельку — с условием, что затем папа и мама отпустят фрейлейн Ильзу к нам, в Линденхоф. Идет?

Ильза захлопала в ладоши:

— Это бесподобная, божественная мысль! Но вы должны непременно сдержать свое слово! Давайте скрепим договор рукопожатием!

И она протянула ладонь, которую старик Гонтрау крепко пожал.

— Знаете, рукопожатие считалось у нас в пансионе высшей клятвой, — очень серьезно пояснила Ильза. — Того, кто не сдерживал потом обещания, мы считали клятвопреступником… И вы ведь тоже приедете? — обратилась она к Лео.

— Конечно, — с радостью отозвался он, — я не нарушу торжественной клятвы! Или вы во мне сомневаетесь? Может быть, и мне пожать вам руку?

— О нет, нет, — возразила Ильза, слегка покраснев, — я вам и так верю!

Когда часы пробили одиннадцать, фрау Гонтрау напомнила, что пора ложиться спать:

— Вы, верно, устали после дороги, Ильза. Столько новых впечатлений! Вам нужно отдохнуть.

— Но я не чувствую ни малейшей усталости, — возразила Ильза, — и могла бы просидеть еще несколько часов!

Она и не легла бы, если бы нашла в своей комнате бумагу и чернила. Ей так хотелось по свежим следам написать Нелли обо всех событиях этого необыкновенного дня!

На другое утро, после завтрака, Ильза стала собираться. Она вышла в сад со своими цветами, чтобы еще разок полить их перед отъездом.

— Неужели вы повезете цветы с собой? Смотрите, они ведь совсем завяли, — заметил Лео.

Ильза в нерешительности посмотрела на корзинку.

— В самом деле, — с грустью признала она, — мои бедные цветочки имеют печальный вид.

— Знаете что, фрейлейн Ильза, давайте устроим маленькое аутодафе[64]. Мы их сожжем, а пепел вы сохраните в драгоценной урне, и надпись на ней будет гласить: «Здесь покоится прах букетов моих пансионских подруг». Как вам нравится моя идея?

— Ах, какой вы страшный насмешник! — засмеялась Ильза. — Однако, герр Гонтрау, признаюсь, ваша мысль мне нравится. Правда, давайте разведем костер — времени у нас еще хватит — и предадим цветы героической гибели! Только пепел собирать все-таки не будем.

Лео мигом набрал хворосту, и через несколько минут в саду уже горел веселый огонь.

— И вот цветы мои стали добычей пламени, — с пафосом проговорила Ильза.

Она с грустью смотрела на объятые пламенем стебли, а когда очередь дошла до роз Нелли, Ильза остановила руку молодого Гонтрау:

— Стоп! Этот букет не обречен на такую смерть! Цветы моей милой Нелли я сохраню на всю жизнь.

— До гробовой доски, — серьезнейшим тоном прибавил Лео.

Фрау Гонтрау, решившая вместе с сыном проводить Ильзу на станцию, появилась, уже одетая, на балконе и стала торопить молодых людей. Ильза вошла в дом проститься с герром Гонтрау. Он тоже хотел бы проводить ее, но больная нога еще не позволяла ему встать.

Ильза напомнила об их договоренности:

— Вы обязательно должны к нам приехать, — сказала она на прощание.

— Решено и подписано! — отозвался хозяин дома. — А также скреплено рукопожатием!

Когда Ильза уже уселась в коляску, к ней подошел улыбающийся Лео и преподнес чудесный букет свежих роз.

— Эти цветы, как феникс, восстали из пепла, — объявил он. — Вы же их не отвергнете, фрейлейн Ильза? — прибавил он, когда Ильза от изумления забыла принять букет.

— Как неожиданно!.. Это страшно мило с вашей стороны… Я так люблю розы! И таких красивых, как эти, никогда в жизни не видела! Благодарю вас, большое вам спасибо!

Ильза не могла отвести глаз от букета и все повторяла:

— Как вы меня обрадовали! Как обрадовали…

Лео с улыбкой посмотрел на мать, и та поняла его взгляд. Она сама была очарована наивной радостью Ильзы и естественной грацией, с которой она благодарила за розы.

Как быстро бегут радостные минуты! Ильза не заметила, как прошел час веселой болтовни в коляске. Теперь она сидела в вагоне и думала о предстоящем свидании с родными — но мысли постоянно возвращали ее в Линденхоф.

Как хорошо было у этих милых людей! Ей даже трудно было расставаться с ними. А Лео на прощание поцеловал ей руку, и она не отняла ее. Правильно ли она поступила? Может быть, следовало этому помешать?..

«Ах, — громко вздохнула Ильза (к счастью, она ехала в купе одна), — как это глупо, что я не знаю, как вести себя с молодыми людьми! Вдруг он теперь смеется надо мной!» — и даже покраснела от этой мысли.

Но тут она взглянула на букет роз, поднесла его к лицу, чтобы вдохнуть нежный аромат цветов, — и молодой герр Гонтрау вдруг предстал перед ее глазами. Щемящее незнакомое чувство охватило Ильзу и заставило ее затрепетать… Она даже испугалась и встала, отложив букет. Она пыталась отогнать странные мысли, старалась больше не думать о молодом герре Гонтрау, но тщетно…

Чтобы отвлечься, она стала смотреть в окна — то в одно, то в другое, напротив, но луга даже в весеннем наряде были скучны и однообразны. Ильза вернулась на свое прежнее место и вдруг вспомнила, что Нелли уложила ей в чемодан стихи Шамиссо[65].

Найдя книжку, она вдруг задумалась. Ей пришла в голову мысль: не погадать ли, как учила Флора?

Она не глядя раскрыла книгу на песнях из сборника «Любовь и жизнь женщины» и прочитала первые попавшиеся на глаза строки: «Helft mir, ihr