Упрямица - Эмми фон Роден

Ильза удивленно на него посмотрела.

— Простите, что я смеюсь, фрейлейн Маккет! — извинился молодой человек. — Но, уверен, вы разделите мое веселье, когда поймете, в чем дело. Впрочем, позвольте мне первым долгом представиться: герр Гонтрау!

Он приподнял шляпу и почтительно поклонился Ильзе.

— Герр Гонтрау! — радостно воскликнула Ильза и просияла. — Но ведь вы не… вы не…

— Советник Гонтрау? — помог ей юноша. — Нет, к сожалению, не он самый. Всего лишь его сын, Лео.

— Как глупо было с моей стороны бежать от вас, — проговорила Ильза, краснея; только сейчас она рассмотрела красивое загорелое лицо молодого герра Гонтрау. — Но я ведь не знала, кто вы такой! Ах, вы не можете себе представить, какой страх на меня напал, когда вы со мной заговорили! К тому же я чувствовала себя такой одинокой и потерянной, как ребенок в лесу. Ведь я решительно не знала, как быть и что делать, когда не застала вас на вокзале… Ах, как я рада! Но где же ваши родители? — вдруг спохватилась она, не видя никого поблизости. — Пожалуйста, проводите меня к ним!

— К сожалению, они не смогли приехать и встретить вас на станции, — ответил Лео, которого восхищала ее наивная болтовня. — С моим отцом случилась маленькая неприятность. Он уже хотел вскочить в экипаж, но оступился и так сильно повредил ногу, что ему пришлось остаться дома. По той же причине не смогла приехать и моя мать: она сочла необходимым остаться при отце. Поэтому и я опоздал, о чем глубоко сожалею, особенно теперь, когда узнал, что заставил вас тревожиться! Маме так хотелось лично приветствовать ребенка… Да-да, именно «ребенка»! — повторил он, заметив удивленное лицо собеседницы. — Ваш отец ввел нас в заблуждение. В письме он говорил о своей «деточке», которая одна-одинешенька предпринимает столь продолжительную поездку. Он боялся, как бы с его «девочкой» не случилось чего в дороге, и просил отца немедленно телеграфировать о ее прибытии на станцию. Конечно, мы ожидали встретить маленькую девочку, лет десяти, не больше!

— Ах, этот папочка! — воскликнула Ильза и засмеялась, но как-то принужденно, не так искренне и звонко, как всегда; ей было неприятно, что папа по-прежнему считает ее маленькой девочкой. — Он такой смешной! Все еще считает меня ребенком… То-то он удивится, когда меня увидит! В семнадцать лет девушка перестает быть даже подростком.

— Конечно, — кивнул Лео, — в семнадцать лет девушка уже совсем взрослая!

Глаза его смеялись, но Ильза слышала только серьезный голос и вполне поверила в искренность этих слов.

Кучер уже разместил в коляске вещи Ильзы, в том числе корзину с цветами.

— О, сколько букетов! — удивился Лео Гонтрау и снова не удержался от улыбки. — Наверное, корзина мешала вам в дороге?

— О нет, — с жаром возразила Ильза. — Это ведь последний привет от моих подруг!

— Сколько у вас подруг! — заметил молодой человек и заглянул в корзину.

— Тут только семь букетов от самых близких…

— Цветы, верно, были очень хороши, жаль, что теперь они все завяли. Только этот букет роз с незабудками еще выглядит свежим.

Ильза взяла букет в руки и спрятала в цветах погрустневшее лицо: она вспомнила, кто его подарил…

— Этот букет я получила от своей самой любимой подруги, Нелли Грэй, — сказала она сердечно.

— Нелли Грэй… она англичанка? — спросил Лео и шутливо прибавил: — И, верно, хорошенькая блондиночка?

— Ах, она прелесть! — воодушевилась Ильза и вся зарделась, рассказывая про подругу.

Молодой герр Гонтрау молча внимал ее восторженным речам. Особенно его забавляли пансионские восклицания. Незаметно для себя Ильза переняла привычку Мелани Шварц и других девочек, и слова «чудесно», «божественно», «идеально», «бесподобно», «ужасно хорошо», «страшно мило» так и сыпались с ее уст.

— Не хотите ли перекусить чего-нибудь на станции? — спросил Лео и подал ей руку, чтобы отвести к буфету.

Но Ильза поблагодарила и отклонила предложение, хотя с удовольствием бы его приняла. Она ничего не ела с обеда, но в разговорах с фрау Рат совсем об этом не задумывалась. Теперь же ей пришло в голову, что взрослые девушки не проявляют чувства голода, что это только детская слабость…

— А знаете, сегодня что-то очень свежо. Матушка велела мне хорошенько укутать «девочку», чтобы она не простудилась в дороге! — заметил уже в коляске герр Гонтрау и вынул большой плед, чтобы старательно укрыть им ноги Ильзы.

Ильза и правда продрогла на станции и с благодарностью дала себя укутать, но тут же ее взяло сомнение. Правильно ли она поступила? Не была ли это вольность, которую она позволила молодому человеку? Как взглянула бы на это фрейлейн Гюссов? А Нелли? Как бы поступила Нелли на ее месте? Наверное, надела бы свой плащ! И она с легкостью могла бы достать свое пальто — оно лежало здесь же, в дорожном чехле… Ильза притихла: эти вопросы не давали ей покоя…

Внезапный смех спутника отвлек ее от раздумий.

— Вы надо мной смеетесь? — спросила она, с тревогой заглядывая ему в глаза.

— Боже сохрани! Как можно! Какое право я имею смеяться над молодой девушкой? Мой смех вызвала эта груша. Я только что нашел ее в своем кармане и вспомнил матушкино напутствие.

— А что она сказала? — полюбопытствовала Ильза.

— «Не забудь отдать малышке грушу, милый Лео! Она, верно, проголодается в дороге!» Если я не ошибаюсь, она еще дала мне пакетик с яблочным пирожным, нужно посмотреть в кармане… Ну, так и есть, — засмеялся он и вынул тщательно завернутый пакетик. — Не откажитесь отведать нашего пирожного, фрейлейн Маккет!

Такому соблазну Ильза противостоять не могла.

— С удовольствием, — ответила она улыбаясь и с аппетитом принялась за пирожное. — Я страшно люблю груши, а пирожные просто моя страсть! В пансионе они нам нечасто перепадали, фрейлейн Раймар находила, что от них портится желудок! Страшно дикие представления!

— Совершенно верно! Страшно дикие! — повторил Лео с серьезной миной. — Я просто не понимаю, как вы могли существовать в пансионе без пирожных!

— Ах, знаете, иногда мы посылали в кондитерскую служанку, обычно после обеда, когда фрейлейн Раймар отдыхала.

— Гм-гм! Нечего сказать! Хороши были у вас порядки! — проговорил Лео.

— Да ведь мы это не часто проделывали, только