Осенние истории про Миру и Гошу - Наталья Ремиш

— Это потому, что ты пытаешься попасть в чужой опыт, — сказала мама. — Ты не был в штабе. Ты не строил крепость. Ты не знаешь это правило. И никакой рассказ тебя туда не перенесёт. Это их опыт, не твой.

— Вот именно, — сказал Гоша с досадой. — И что теперь делать?

— Создавать свой, — сказала мама. — Позови их. Придумай что-то своё. Не штаб, а что-то другое.

— А вдруг они не захотят?

— Могут захотеть, а могут — нет, — сказала она честно. — Это невозможно узнать заранее. Но если не предложить, точно ничего не изменится. А если откажут, это будет больно, но не конец. Придумаешь что-то ещё.

Гоша помолчал. Это было не то, что он хотел услышать. Но это было честно.

На следующий день на перемене Гоша сказал:

— Слушайте, мы в Стамбуле плыли на пароме. И там один берег — Европа, а тот, куда мы плывём, — уже Азия. Прямо так: переплыл — и другой континент.

— Серьёзно? — Антон даже перестал жевать.

— Ну да. Стамбул вообще на двух континентах расположен. Стоишь и смотришь, там — Европа, там — Азия. А между ними — вода.

— Круто, — сказал Рома.

— А что ты там вообще делал? — спросил Антон.

— У папы были переговоры. А я с ним везде ходил. И в офисе был, и в отеле жил.

— Вау! Круто, — сказал Антон и поднял палец.

Потом Гоша набрал воздуху в грудь и сказал:

— Слушайте, а давайте в эти выходные соберёмся у меня. Я покажу вам фотки. И мы кино посмотрим. У меня новый турник дома.

Антон с Ромой радостно закивали.

— Да-а-а, — сказал Антон.

Гоша выдохнул. Внутри стало чуть легче. Не потому, что всё точно получится, а потому, что он сказал. Предложил. Сделал шаг.

Листья за окном шуршали на ветру. Гоша смотрел на них и думал: «Три дня — это три дня. Штаб — это штаб. А наша дружба — она тоже не просто так. Ей много лет. И это имеет значение».

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Гоша писал «круто», хотя ему было неприятно читать сообщения? У тебя такое было?

Объясните, что Гоша не хотел показывать, что ему обидно. Иногда мы говорим одно, а чувствуем другое.

2. Почему Гоша ощутил себя чужим, когда вернулся?

Поговорите: иногда дело не в расстоянии, а в общем опыте. Пока Гоши не было, ребята пережили что-то вместе, и это их сблизило.

3. Почему так важно то, что мама честно отвечала на Гошины вопросы?

Обсудите: иногда взрослые говорят «всё будет хорошо», чтобы успокоить. Но иногда лучше неудобная правда, чем приятная неправда.

4. Почему мама не ушла, хотя Гоша сказал, что у него всё нормально?

Обсудите, что иногда мы не знаем, как начать разговор, и важно, когда есть человек, который не уходит после первого «нормально».

5. Гоша думал: «Три дня — это три дня. Штаб — это штаб. А наша дружба… Ей много лет». Что он имел в виду?

Поговорите о том, что настоящая дружба не ломается от одного выходного врозь. Он не отменяет всё, что было до этого.

Фартук

В октябре Мира была в гостях у бабушки Тани — папиной мамы.

Бабушка Таня много работала — у неё было своё дело, и времени вечно ни на что не хватало. Обычно это она приезжала к ним, и то редко. А тут Миру отвезли к бабушке на целый день, чтобы побыть вдвоём, без мамы, папы, Гоши и, главное, без Бейби.

Бабушка Таня жила в большой квартире, где пахло особенными духами и всё аккуратно стояло на своих местах. Мире там нравилось: было немного торжественно, как будто ты в гостях у важного человека, который при этом тебя очень любит.

Утром они пошли в магазин тканей. Бабушка сказала, что научит Миру шить фартук — настоящий, не игрушечный. Они долго выбирали ткань. Мира хотела розовую в горошек, бабушка предложила голубую в цветочек, и в итоге взяли голубую — бабушка умела убеждать.

Дома бабушка достала швейную машинку. Старую, тяжёлую, с золотыми буквами на крышке. Объяснила, как заправлять нитку, как держать ткань, чтобы строчка шла ровно. Мира слушала очень внимательно, так внимательно, как редко слушала даже в школе.

Сначала бабушка объяснила про выкройку.

— Выкройка — это как чертёж, — сказала она. — Только не для дома, а для одежды. Сначала рисуешь на бумаге, как будет выглядеть каждая часть фартука — передняя часть, лямки, пояс. Потом вырезаешь. Затем прикладываешь к ткани и обводишь мелком. И только потом режешь ткань.

— А зачем так сложно? — спросила Мира. — Почему нельзя просто взять и отрезать?

— Можно, — улыбнулась бабушка. — Но тогда получится криво, и сам фартук может выйти кривым. Выкройка нужна, чтобы всё совпало. Чтобы левая лямка была такой же, как правая. Чтобы фартук сидел ровно.

Мира смотрела, как бабушка раскладывает бумажные детали на ткани и прикалывает их булавками. Потом взяла мелок и стала осторожно обводить края. Мелок двигался по ткани мягко, оставляя тонкую белую линию.

— У нас в школе было шитьё, — сказала бабушка, пока они вырезали. — На уроках труда. Нас учили шить фартуки, прихватки, наволочки. Каждая девочка должна была уметь шить.

— А сейчас тоже учат? — спросила Мира.

— В некоторых школах да, — сказала бабушка. — Может, и у тебя введут такие уроки. Тогда ты уже будешь подготовлена к ним.

Мира подумала, что было бы неплохо прийти на урок, уже немного умея шить.

Фартук, кстати, был маминой идеей. Последнее время Мира очень полюбила готовить: резала овощи, замешивала тесто, иногда жарила яичницу. Это было здорово. Нездорово было другое: после каждой готовки на одежде оставались пятна. Томатный сок, мука, масло. Мама стирала, отстирывала, снова стирала.

— Мира, — сказала она однажды устало, глядя на очередную футболку с жирным пятном, — давай купим тебе фартук.

— Давай, — согласилась Мира.

Но потом они с бабушкой Таней договорились о встрече, и бабушка предложила сшить фартук дома. Мира была в восторге от идеи.

И вот теперь она стояла над голубой тканью в цветочек и вырезала ножницами будущий фартук. Ножницы были большие, тяжёлые — специальные, для ткани.

— Ткань нельзя резать обычными ножницами, — объяснила бабушка. — Они её мнут. Портновские ножницы — острые, режут