Осенние истории про Миру и Гошу - Наталья Ремиш

Гоша кивнул.

— И если это не решить внутри себя, ты каждый день будешь хотеть так отдыхать.

— Мам, но завтра я опять пойду в школу и буду это всё чувствовать, — вздохнул Гоша.

— Конечно, — сказала мама. — Это нормально. Просто теперь ты знаешь, как это называется. И будешь помнить, что сравниваешь идеальную версию друга с неидеальной версией себя. Это должно помочь.

— А если нет?

— Ну тогда мысленно спроси: что я могу сделать для себя? Без сравнений с Антоном. Хочешь бегать быстрее? Тренируйся. Хочешь лучше учиться? Занимайся. А хочешь просто быть собой рядом с другом — это тоже нормально. Не всегда надо быть лучше.

Гоша смотрел в окно. Туман немного рассеялся. Дом напротив стал виден чётче.

— Завтра попробую, — сказал он наконец.

— Хорошо, — сказала мама и пошла пить кофе.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Гоша сказал, что у него болит живот? Ты его понимаешь?

Обсудите, что иногда хочется отдохнуть от сложностей. Это понятное желание, но, если не разобраться в его причинах, завтра всё повторится.

2. Ты согласен, что зависть — это просто чувство вроде усталости или грусти? Почему нам кажется, что завидовать — плохо?

Поговорите о том, что мы часто стыдимся зависти. Но чувства не бывают плохими или хорошими, и важно не только то, что ты чувствуешь, но и то, как ты поступаешь.

3. Ты согласен, что мы сравниваем лучшую версию другого человека с собой настоящим?

Обсудите, что мы видим других такими, какими они нам себя показывают. А себя знаем изнутри, со всеми сомнениями и страхами.

4. Гоша сказал: «Завтра попробую». Не «всё понял», не «теперь мне легко», а «попробую». Это честный ответ? Почему?

Поговорите о том, что обычно один разговор не меняет всё сразу. Гоша не стал делать вид, что проблема решена, но захотел попробовать её решить. Иногда это самый честный ответ.

Стамбул

Гоша узнал об этом за три дня до отъезда. Антон сказал как бы между прочим — они шли из школы, пинали каштаны, и он вдруг посреди разговора вспомнил:

— Мы будем у Ромы.

— Когда? — Гоша напрягся.

— Ну скоро. Его мама разрешила позвать всех. Будем смотреть страшные фильмы, строить крепость из матрасов и играть в детективов. Его мама обещала приготовить пиццу.

Гоша пнул каштан особенно сильно. Каштан улетел куда-то под машину.

— А почему он меня не позвал? — спросил он.

— Ты же улетаешь в Стамбул. На выходные, — добавил Антон.

— А-а-а, точно, — вспомнил Гоша.

С одной стороны, он как-то сразу успокоился, с другой — расстроился. Успокоился, потому что стало не обидно, что его не позвали. А расстроился, что его не будет у Ромы.

Папа взял Гошу в командировку. Он давно обещал показать, чем занимается. Как выглядят такие поездки, как он заселяется в отель, как устроен офис в другом городе. Папа отпросил Гошу из школы, и тот пришёл в восторг: всё казалось так интересно. Но это было до того, как он узнал про сбор у Ромы.

Стамбул оказался огромным и шумным. Пахло специями и морем одновременно. Папа водил Гошу по узким улочкам, показывал мечети, объяснял что-то про историю. Они ели суп из чечевицы и хлеб, который пекли прямо на улице. Папа брал Гошу в офис, и это было интересно. Гоша сидел в переговорке или большом зале, слушал, наблюдал, как папа беседует со всеми уверенно и спокойно.

Но каждый вечер он брал телефон и смотрел, что пишут в чате друзья. В пятницу вечером сообщения посыпались одно за другим.

Антон. Выхожу (и фотка Антона с рюкзаком).

Рома. У нас три вида чипсов. И мороженое.

Миша. У меня список фильмов есть. Самых страшных.

Ваня. Без меня не начинайте.

Потом всё прекратилось. Гоша смотрел на экран, новых сообщений не было. Они уже не писали. Они уже играли.

Почти в полночь пришло одно фото. На нём была огромная конструкция из матрасов, подушек и одеял, ребята лежали и смотрели телевизор. Лица довольные. Чипсы где-то рядом.

Гоша положил телефон на кровать. За окном был чужой город. Внизу ездили машины. Где-то вдали светились огни на воде, это был пролив, папа объяснял утром. Гоша взял телефон снова и написал: «Круто» — с большим пальцем вверх.

Больше никто ничего не кидал в выходные.

Дома всё выглядело как обычно — прихожая, куртки на крючках, запах маминого чая. Но что-то было не так. Гоша это почувствовал сразу, как только пришёл в школу в понедельник.

Ребята болтали, а он не понимал о чём. Какие-то детали, шутки, которые появились за три пропущенных дня. Антон говорил что-то про «правило штаба», и все смеялись. Рома показывал какой-то жест, и все повторяли. Гоша тоже смеялся. Но смеялся чуть позже других. И чуть тише.

На перемене он стоял рядом, слушал. Листья за окном были уже совсем жёлтые; за несколько дней, пока его не было, осень как будто поглотила весь город.

— Гош, ты чего такой тихий? — спросил вдруг Антон.

— Ничего, просто слушаю, — ответил Гоша.

— Ну расскажи про Стамбул.

— Ну, там суп из чечевицы, — сказал Гоша.

Все угукнули. Но как-то не так — вежливо. Как соглашаются, когда рассказ не очень интересный, но человек старался. Гоша даже почувствовал, что стал меньше ростом.

Вечером мама зашла к нему в комнату. Он лежал на кровати и смотрел в потолок.

— Как в школе?

— Нормально.

Мама села на край кровати. Помолчала.

— Не нормально?

Гоша повернулся на бок.

— Мам, они без меня устроили штаб. И у них теперь какие-то свои шутки, своё правило штаба, свой жест. А я не знаю, что это. И когда я рядом, я как будто чужой.

— Тебя не было три дня, — сказала мама.

— Знаю. Но за три дня всё изменилось.

— Что изменилось?

Гоша подумал.

— Они стали все как лучшие друзья. А я остался там, где был. И как будто меня забыли.

Мама кивнула. Не стала говорить, что это только кажется. Просто кивнула.

— Знаешь, что самое странное? — продолжил Гоша. — Я в Стамбуле смотрел их фото и думал: «Вот бы я там был». А сейчас я