Осенние истории про Миру и Гошу - Наталья Ремиш

Поговорите о том, что люди часто ведут себя по-разному в зависимости от того, где и с кем они находятся, и это не притворство, это нормально.

Антон

Утро было серое. За окном висел такой туман, что соседний дом был виден еле-еле. Листья на дереве под окном намокли и стали тёмными. Гоша лежал в кровати и смотрел в потолок.

Третий день школы. Пятый день сентября. Вставать не хотелось совсем.

Дело было не в том, что он не выспался. И не в том, что холодно. Дело было в Антоне. Точнее, в том, как он менялся в школе. Там Антон становился совсем не тем, с кем они гоняли мяч во дворе и смотрели кино. В школе вокруг Антона всегда толпился народ. Все хотели сидеть рядом с ним, быть в его команде на физкультуре, все девчонки хотели бегать с ним в догонялки на перемене. Антон играл за клуб, ходил на настоящие тренировки три раза в неделю. Он бегал быстрее всех в классе. И оценки у него были хорошие, он занимался с репетиторами и дома — с родителями.

Гоша рядом с ним чувствовал себя как-то… меньше. Не потому, что Антон высокий, а потому, что он как будто занимал всё пространство. И идти в школу и снова это всё видеть не хотелось.

Гоша подождал, когда в коридоре стихнут мамины шаги. Потом крикнул:

— Ма-а-ам!

— Что? — заглянула в комнату мама.

— У меня живот болит, — сказал Гоша и для убедительности положил руку на живот.

Мама подошла, потрогала лоб.

— Температуры нет.

— Но болит, — настаивал Гоша. — Прямо очень. Я не могу даже встать.

— Ладно, — сказала мама. — Оставайся дома. Я принесу чай.

Как только она вышла, Гоша с облегчением растянулся на кровати. В школу не надо. Пусть они там все бегают вокруг Антона — ему сегодня не до этого.

Мама принесла чай, поцеловала Гошу и ушла. Ей надо было написать в школу, что Гоша приболел, а потом позвонить по работе.

Гоша достал телефон. Включил игру. Уровень был сложный, Гоша торчал на нём уже три дня. Но сейчас вдруг пошло — раз, два, и вот он всё прошёл. Гоша вскочил на кровати и подпрыгнул.

— Да! Наконец-то!

Гоша пнул мяч об стену. В этот момент дверь открылась. Мама стояла и смотрела на него. Гоша медленно опустился обратно на кровать и схватился за живот.

— Ой, — сказал он. — Что-то плохо.

Мама села на край кровати.

— Значит, так, — сказала она. — Либо ты мне говоришь, что на самом деле происходит, либо мы идём в школу с опозданием.

— Ну… — Гоша уставился на одеяло. — Живот не очень болит.

— Совсем не болит?

— Ну… немного. Самую чуточку.

Мама ждала.

— Просто не хочу в школу, — сказал он наконец. — Очень не хочу.

— Почему?

Гоша молчал. Он и сам не до конца понимал. Просто там будет Антон. Который лучше. Который быстрее бегает. У которого хорошие оценки. И с которым все хотят дружить.

— Там Антон, — сказал Гоша.

— И что Антон?

— Он… — Гоша помолчал. — Он во всём лучше меня. Быстрее бегает. Оценки хорошие. Все девчонки вокруг него крутятся. Все пацаны хотят с ним в одну команду. А я — ну, просто я.

Мама помолчала.

— И что плохого в том, что ты — просто ты?

— Ну… рядом с ним я как будто вообще никто, — пробурчал Гоша.

— Понятно, — сказала мама.

— Ну…

— Гоша, — мама говорила спокойно, — ты мог просто сказать мне об этом. Что не хочешь идти. Что тебе тяжело.

— Но ты бы всё равно отправила в школу.

— Да, — согласилась мама. — Скорее всего. Третий день школы — слишком рано для выходного. Но я бы знала, что происходит. И мы бы поговорили вот так, как сейчас. Только раньше.

Гоша смотрел в окно.

— И ещё кое-что, — сказала мама. — Про Антона. Ты уверен, что у него всё именно так?

— Например, оценки?

— Да.

Гоша подумал.

— Ну он так рассказывал.

— Люди иногда рассказывают про себя не совсем то, что есть на самом деле, — сказала мама осторожно. — Иногда хочется казаться лучше, чем ты есть. Это не значит, что Антон плохой. Просто имей в виду.

— Мам, — сказал Гоша. — А почему мне вообще так неприятно? Антон же мой друг. Я же рад, что у него всё хорошо.

— Рад?

Гоша подумал и честно ответил:

— Да. Но и неприятно тоже.

— Это называется зависть, — сказала мама.

Гоша скривился:

— Это же плохо.

— Почему?

— Ну… завидовать некрасиво. Так все говорят.

— Зависть — это просто чувство, — сказала мама. — Оно появляется само, ты его не выбираешь. Как грусть или усталость. Ты же не выбираешь, что устал?

— Нет.

— Вот и зависть так же. Она иногда приходит. Это не значит, что ты плохой друг.

Гоша немного помолчал.

— Но мне с ней так сложно. Я не хочу это чувствовать.

— Знаешь, зависть обычно приходит при сравнении, — сказала мама. — Ты смотришь на Антона и сравниваешь. Он быстрее бегает, значит, я — медленнее. Все хотят быть с ним, значит, со мной не так интересно. И от этого становится тяжело.

— Да, так и есть, — согласился Гоша.

— Но вот в чём штука, — продолжила мама. — Когда мы сравниваем себя с другими, мы берём их лучшую версию, ту, которая видна снаружи. И сравниваем с собой настоящим, со всеми своими сомнениями и страхами, с минусами и сложностями, спрятанными внутри нас от других. Это нечестное сравнение.

Гоша об этом не думал. А ведь точно. Когда он представлял Антона, то видел только лучшее в нём, а когда сравнивал с собой, то себя видел со всеми своими проблемами. Антон снаружи всегда выглядел очень уверенно. Может, внутри у него тоже сомнения?

— И ещё, — сказала мама. — То, что Антон в чём-то лучше тебя, не значит, что ты хуже. Просто вы разные. Он быстрее бегает. А ты что умеешь?

— Ну… в стратегических играх я лучше. Мы всегда играем вместе, и у меня лучше получаются ходы.

— Вот, — кивнула мама. — Это тоже что-то. Просто не так заметно на перемене.

— Да, — согласился Гоша. — Это не видно снаружи.

— Многое важное не видно сразу, — заметила мама.

Они помолчали.

— А про