Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

– А почему вы хотели их забрать у меня? Мою сумочку, я имею в виду…

– Но вы-то не знали, что я знаю, Роузи! Нам нужна ваша реакция!!! Чтобы освободиться от власти прошлого, вам надо всё вспомнить. Прокрутить жизнь назад, как стрелки этих часов, которые вы не можете открыть. Когда вы будете на нуле, то есть у начала, они…

– Пятьсот дней, восемьсот! Пятилетка! Вы с ума сошли, что ли? Я как подопытный кролик. И они все… Почему вы не помогаете людям? Этой вот паре колющихся, например. Смотрите, смотрите! У него пожелтела кожа и глаза! У него гепатит. Желтуха! Их надо остановить. Вылечить! А вы?! Вы только пользуетесь!

В залу вошла Ирэн, и Роузи как-то сразу смутилась, стихла. И как всегда в таком состоянии, стала поправлять на себе одежду.

– Вы разве не помните высказывание одного писателя девятнадцатого века о том, что человеку надобно одного его личного хотения? Чего бы это ни стоило.

Ирэн села в кресло у пульта, закинув одну ногу на другую, и халатик её, не застёгнутый на нижнюю пуговицу, раскрывшись, обнажил часть внутренней стороны ляжки. Кожа там была необыкновенно прозрачная, и Роузи даже показалась она какой-то живущей отдельно, трепещущей, дрожащей и мерцающей искринками, будто её покрыли перламутровой пудрой. Она перевела взгляд на свои коленки и нервно потянула юбочку вниз, пытаясь прикрыть их.

– Мы не хотим что-то навязать вам. Мы даём вам полную свободу выбора. Как и этим молодым людям. Они могут попробовать избавиться от дурной привычки. У нас существует масса способов. Впрочем, как и в ваши времена существовало. Только одни хотели ими воспользоваться, а другие нет.

Ник включил мониторы, и Роузи увидела какие-то залы, комнаты, аудитории, наполненные людьми. В одной зале все были с приколотыми к нагрудным карманам табличками, содержащими их имена, и далее было указано, что он или она – наркоман. По очереди они вставали и объявляли во всеуслышанье о себе. Вот встал молодой лысый парень с блуждающим взглядом: «Меня зовут Андрей… Я наркоман». Он несколько исподлобья оглядел сидящих и сел… В другой зале все люди стояли кружком, держась за руки, хором прося Бога, каким каждый его для себя понимает, избавить от ошибок и научить отделять верное от неверного. В ещё одной комнате стояли кровати-каталки и рядом с ними капельницы – как Роузи догадалась, это было реанимационное отделение, час обхода главного врача, который останавливался у коек, и медсестра рассказывала о лежащих на них пациентах: «Двадцать семь лет. Наркоман. Передоз героина… Сорок три года – наркоман. Гангрена руки, по всей видимости, надо оперировать сегодня, пограничная зона – выше локтя. Нещелочной раствор, то, что называется «винт» у них… Мини-инфаркт, молодой человек передознулся кокаином… Герман… Тридцать два года… Сенеш, тридцать пять лет… Буцуг, двадцать девять лет… Зубов, тридцать семь лет, инфаркт от передоза кислотой, некий суррогат, заменяющий ЛСД…»

Роузи попросила остановить демонстрацию.

– Вы знаете, это даже не вызывает у меня эмоций, потому что всё так тривиально.

Ирэн засмеялась:

– Ну да! Это не художественное произведение, где всё сопровождается красивыми кадрами из жизни до того, как они попали в реанимацию, и все они, конечно, очень талантливы, способны, вот только, ах! какая непруха! – выражаясь на их жаргоне, не повезло беднягам!.. Будь моя на то воля, я бы всех их умертвила немедленно. Никчёмный материал.

– Как вы можете говорить о людях «материал»?! – возмутилась было Роуз.

Но Ирэн, опять засмеявшись и глядя прямо в глаза Роуз своими янтарными, резко остановила её:

– Вы сами думаете о них так же. Я знаю. И вы только что представили себе их всех сидящими на унитазах, их любимом месте для инъекций. Тут же вы перенеслись мысленно на кладбище и на могиле у каждого из них поставили вместо креста символ их жизни: крышку от унитаза. Вы сами презираете их. «Смотрите, как люди боролись за то, чтобы быть людьми!»… – И Ник опять включил монитор.

Толпы молодых людей – по виду супружеские пары, влюблённые – находились на площади с плакатами и скандировали всевозможные лозунги. Над ними развевались флаги, стаи воздушных шаров то и дело запускались в небо. «Банду доктора Райта под суд! Банду доктора Райта под суд! Мы за натуральное рождение! Мы за настоящих детей».

На другой площади стояла такая же толпа, не менее многочисленная, и требовала отдать под суд банду доктора Леви, разрешить клонирование и тоже запускала шарики.

– Ну, хорошо. Да, я их презираю, но помимо этого чувства, я всё-таки испытываю и жалость к их растраченным судьбам, жизням… По-человечески. А вы вообще как нелюди…

– Мы – чистая энергия, освобождённая от всей этой мелкой суеты. Эти люди, впрочем, как и вы частично, не хотели использовать опыт и знания. Я могу вам прокрутить жизнь каждого! Смотрите, какую литературу читал этот молодой человек. Он ничего не вынес из неё.

На мониторе замелькали кадры с молодым человеком в комнате, уставленной музыкальной аппаратурой и полками с книгами. Книги лежали всюду. Какие-то немыслимые авторы – десять томов Кастанеды и маленькие книжечки с его же интервью и комментариями, книги по Дзен, Дао, суфийские книжки, «Аюрведа», «Учение толтеков», психоанализ, медицинские энциклопедии, «Лечебные растения», книга о травах, «Притчи дервишей…»

– Скажите, а у вас были… родители, родственники? Ведь в формировании личности очень важное значение всё-таки играет среда. И семья тоже. Это ведь самые первые люди, которых человек узнаёт и, в общем-то, по подобию которых, в начале жизни, себя «строит». Мальчики смотрят на отцов и либо хотят им подражать, вдохновляясь, очаровываясь, либо презирают их за какие-то слабости или из-за чего-то, что они не смогли сделать. Или ревнуют к матери – первой в жизни женской фигуре…

– Ну вы тоже, Роузи, начитались определённых книжек. Фрейд, Юнг…

Ник прервал Ирэн, как-то по-особенному посмотрев на неё, и Роузи сразу почувствовала некое успокоение, будто воздух комнаты наполнился чем-то приятно-умиротворяющим. И сама Ирэн стала как-то мягче – эта её ляжка светилась теперь теплом.

– Один из моих предков принимал участие в знаменитой операции окрашивания метеорита. Вычислив траекторию полёта астероида, учёные пришли к выводу, что единственная возможность поменять его направление, дабы он не врезался в Землю, будет изменение его цвета. Поскольку только солнце влияло на его направление, надо было сделать его чёрным, чтобы свет не отражался. Таким образом он сбивался с направления и летел мимо Земли. Взорвать его не было возможности, да и неизвестно, взорвался ли бы он… В общем, эта фантастическая операция