Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

Надо ли говорить, что Леопольд не входил в число учеников Джорджа.

- Нет, - откликнулся Баском.

- Неудивительно. Нет, я нисколько вас не виню. Когда-то я и сам в них не верил. А вот подождите, пока вы сами не превратите кого-нибудь в привидение!

- Не дай Бог! - воскликнул Джордж, снова на мгновение позабыв свои теории.

- Аминь! - отозвался Леопольд. - Потому что после этого человеку ничего не оста­ётся, кроме как самому стать призраком.

«Если он будет так же говорить с Хукером, - подумал Джордж, - никто и не подума­ет сомневаться в его невменяемости!»

- Только почему вчера к нам не зашёл мистер Уингфолд? - продолжал Леопольд. - Ведь я специально просил его об этом.

- Знаешь, Польди, тебе нельзя так много разговаривать, - сказала Хелен. - А то ты устанешь ещё до того, как мы приедем.

Ей не хотелось, чтобы Леопольд слишком дотошно расспрашивал о том, почему священник не появился в понедельник. Присутствия Уингфолда у мирового судьи следо­вало избежать всеми возможными средствами.

Баском легко - куда легче, чем он ожидал, - убедил Хелен подождать их возвраще­ния в карете, и их с Леопольдом провели в библиотеку, где вскоре к ним присоединился сам судья. Он поздоровался с Джорджем и уже протянул было руку Леопольду, но совест­ливый преступник отступил назад.

- Нет, сэр, - сказал он. - Простите меня. Прежде выслушайте то, что я должен ска­зать вам. Если после этого вы всё ещё захотите пожать мне руку, я сочту это за великую милость. Но вряд ли, вряд ли вам этого захочется!

Достопочтенный мистер Хукер преисполнился жалости, глядя на его землистое лицо с ввалившимися щеками. Вид мальчика полностью подтверждал тот рассказ, которым Баском напичкал все фибры здравого судейского рассудка, заранее склонив его на свою сторону. Он участливо слушал, пока Лингард с трудом выдавливал из себя слова призна­ния. Но Леопольд и не думал, что вызывает у старого судьи какие-либо чувства, кроме со­страдания к несчастному, которого предательство подтолкнуло к такому преступлению. Его почти насильно (ибо сейчас он упрямо, почти до безрассудства, старался противиться любой слабости) заставили выпить немного вина. Закончив, он молча сел на стул, сложив руки на коленях, словно его запястья уже сковывали стальные кандалы.

Несколько раз явная правдивость юноши и обстоятельность его рассказа почти по­шатнули уверенность мистера Хукера, но один взгляд на лицо Баскома и его полуирони­ческую улыбку немедленно приводил судью в чувство, и он с огорчением думал, что чуть было не купился на искренность сумасшедшего. Он уже успел обдумать представленное ему дело, пока сидел в церкви в воскресенье, и после резвой скачки по ухабистой местно­сти в погоне за сильной лисой в понедельник и крепкого, долгого сна до позднего утра во

вторник видел перед собой только один выход. Его решение было простым и прямоли­нейным.

- Что ж, мой милый юноша, - сказал он. - Мне очень жаль, но я должен выполнить свой долг.

- Именно за этим я к вам и приехал, - безропотно отозвался Леопольд.

- Тогда с этого момента считайте, что я вас арестовал. После вашего отъезда я не­медленно запишу ваши показания и приступлю к выполнению надлежащих формально­стей. Следуя установленному порядку, я выпущу вас под залог в тысячу фунтов, но вы должны быть готовы предать себя в руки полиции, как только за вами приедут.

- Но я ещё не достиг совершеннолетия, и у меня нет тысячи фунтов, - огорчился Леопольд.

- Быть может, мистер Хукер согласится принять от меня гарантию на эту сумму? - спросил Баском.

- Конечно, - ответил судья, что-то написал на бумаге, и Баском поставил на ней свою подпись.

- Очень любезно с вашей стороны, Джордж, - сказал Леопольд. - Но вы же знаете, я не смог бы никуда убежать, даже если бы захотел, - добавил он с жалким подобием улыб­ки.

- Надеюсь, скоро вы поправитесь, - участливо произнёс судья.

- Ну зачем вы желаете мне этого, сэр? - почти укоризненно возразил Леопольд, и добрый старик на минуту смешался. Позднее он вспомнил об этом, но так и не понял, по­чему слова мальчика так смутили его.

- Вы должны быть готовы, - повторил он, с усилием беря себя в руки, - в любое время предать себя в руки полиции. И не забывайте: я имею право посещать вас, когда мне заблагорассудится - возможно, даже раз в неделю или чаще, - чтобы удостовериться, что вы на месте. Мы с вашей тётей старые приятели, и мне не надо будет объяснять при­чину своих визитов. Случай ваш довольно необычен, и теперь, когда я выслушал всё до конца, я без колебаний готов пожать вам руку.

Его милосердие так ошеломило Леопольда, что в ответ он не смог вымолвить ни единого слова, но отправился домой с громадным чувством облегчения. В карете он по­ложил голову на плечо Хелен и посмотрел ей в лицо с такой улыбкой, которой она до сих пор ни разу не видела на его лице. Нет, подумала она, что ни говори, а в чистосердечном признании действительно что-то есть - вот только жаль, что фанатики вроде мистер Уингфолда доводят всё до крайности и превращают добро в зло!

Леопольд был ещё настолько юн, обращал так мало внимания на то, что творилось вокруг, и был так поглощён своей страстью и поэзией существования, недозволенно раз­буженной в его душе, что если бы обстоятельства смерти Эммелины были известны ему исключительно из газет, он так и остался бы относительно них в полном неведении. По тем же причинам он был настолько несведущ в практике уголовного судопроизводства, что поведение судьи вовсе не показалось ему ни странным, ни противозаконным. К тому же, сердечность и сочувствие доброго старика так сильно отозвались в его душе, что при­знание принесло ему куда больше покоя и утешения, чем он ожидал. Ещё по дороге домой он крепко заснул. Когда его перенесли на диван, он ненадолго проснулся, но тут же снова закрыл глаза, и Хелен увидела, что он чему-то улыбается во сне.

Глава 4. Маска

Однако, несмотря на то, что Джордж так уверенно объявил Леопольда сумасшед­шим, и, несмотря на все его действия, в нём то и дело невольно вспыхивало то самое со­мнение,