Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

После ленча, который был сервирован для них на террасе (холодная птица, холодный пирог с дичью, вино, хлеб и сыр), король Лун взъерошил волосы, глубоко вздохнул и промолвил:

— Вот досада! У нас на руках все еще та жалкая тварь, этот Рабадаш. Надо решить, что же с ним делать.

Справа от короля сидела Люси, слева — Аравис. Рядом расположились Дар, Перидан, Корин и Кор, а напротив — король Эдмунд и лорд Даррин.

— Ваше величество имеет полное право отрубить ему голову, — сказал Перидан. — Разбойничий налет ставит его на одну доску с наемными убийцами и бандитами с большой дороги.

— Это верно, — согласился Эдмунд. — Но всякий мерзавец еще может исправиться. Даже предатель. Я знаю одного такого.

И при этих словах он погрузился в задумчивость.

— Убить Рабадаша — значит, дать повод для открытой войны с тисроком, — сказал Даррин.

— На тисрока мне плевать, — ответил король Лун. — Сила его — в бесчисленных полчищах, а бесчисленным полчищам никогда не переправиться через пустыню. Но мне не нравится хладнокровно убивать людей, даже если это бандиты и предатели. Если б мне случилось снести ему голову в бою, я бы испытал величайшее облегчение. Но казнить его сейчас — это совсем другое дело.

— Я бы посоветовала вам, ваше величество, — сказала королева Люси, — испытать его еще раз. Отпустите его на свободу, связав обещанием, что впредь он будет вести себя честно. Может быть, на этот раз он и сдержит слово.

— Да, сестра, бывает и так, что даже обезьяна оказывается честной, — произнес Эдмунд. — Но, клянусь Львом, если он нарушит слово, то дело может дойти до того, что один из нас снесет другому голову в поединке.

— Тем не менее имеет смысл попробовать, — подвел итог король Лун и тут же обратился к одному из слуг:

— Приведи-ка сюда нашего пленника, дружок.

И вот перед ними предстал закованный в цепи Рабадаш. Глядя на него, можно было подумать, что он провел ночь в зловонном подземелье без воды и пищи. На самом-то деле его заперли во вполне обустроенной комнате и подали превосходный ужин. Но так как он был в подавленном настроении, то совсем не прикоснулся к пище и провел всю ночь, бегая по комнате, от ярости топая ногами, рыча и проклиная всех и вся. Естественно, теперь он выглядел не лучшим образом.

— Нет необходимости объяснять вашему высочеству, — обратился к нему король Лун, — что как обычаи всех народов, так и требования разумной политики дают нам право отрубить вам голову. И, клянусь честью, ни один смертный не заслуживает этого в такой мере, как вы. Тем не менее, принимая во внимание вашу молодость и то дурное воспитание, которое вы, по-видимому, получили в стране рабов и тиранов и которое не сформировало в вас ни истинного благородства, ни справедливости, мы готовы отпустить вас, не причинив вам никакого вреда, но с некоторым условием. Первое — вы никогда…

— Да будьте вы все прокляты, псы-варвары! — брызгая слюной, закричал Рабадаш. — Вы что же, думаете, что я выслушаю ваши условия? Тьфу! Вы мне тут столько наговорили о воспитании и еще не знаю о чем! Конечно, легко говорить всякую гадость, если человек в цепях и не может дать должного ответа. Ха! Снимите с меня эти подлые оковы, дайте мне меч — и тогда посмотрим, у кого хватит смелости так говорить со мною!

Чуть ли не все вельможи повскакали на ноги, а Корин крикнул:

— Отец! Можно, я с ним побоксирую? Пожалуйста!

— Тихо! Ваши величества! Господа! — сказал король Лун. — Неужели вы все так несерьезны, что не можете должным образом слушать выходки этого шута? Сядьте на место, Корин, а то мне придется удалить вас из-за стола! А вас, ваше высочество, я снова прошу внимательно выслушать наши условия.

— И слушать не желаю условий от варваров и колдунов! — заявил Рабадаш. — Вы не смеете коснуться даже волоска на моей голове. За каждый удар, что падет мне на голову, вы заплатите океанами крови нарнианцев и арченландцев. Ужасна месть тисрока! Только посмейте убить меня — и на северные страны обрушатся потоки огня, а самих вас ждут такие пытки, что повесть о них будет устрашать мир и тысячи лет спустя. Берегитесь! Берегитесь! Удары Таша падут на вас с небес!

— Ну, по дороге они зацепятся за крюк! — фыркнул Корин.

— Стыдись, Корин! — сказал ему король Лун. — Неблагородно высмеивать человека, если только он не сильнее тебя — тогда можешь насмехаться сколько душе угодно.

— Какой же вы глупец, Рабадаш! — вздохнула королева Люси.

Тут Кор сильно удивился. Почему-то вдруг все сидящие за столом встали, и наступила мертвая тишина. Конечно, он и сам встал, как все, и тогда понял причину: среди них, незаметно для всех, появился Аслан. Он прошел мимо Рабадаша к столу, и принц отскочил в испуге, увидев огромного Льва.

— Рабадаш! — сказал Аслан. — Слушай внимательно. Твой рок близок, но ты еще можешь избежать его. Откажись от своей гордыни — ибо чем тебе сейчас гордиться? Забудь свой гнев — потому что никто не сделает тебе ничего дурного. Прими милосердное предложение этих великодушных королей!

Тогда Рабадаш закатил глаза, широко, как акула, растянул рот в жуткой ухмылке и принялся двигать ушами вверх и вниз, вверх и вниз… Кстати, этому может научиться любой, если приложит должное старание. В Калормене это всегда производило немедленное и очень сильное действие. Когда Рабадаш начинал корчить такие гримасы, самые отважные падали наземь, а с особо нервными случались даже обмороки. Но чего не понимал при этом Рабадаш — так это того, что стоит ему сказать слово — и любого из них сварят заживо в кипятке. В Арченланде же эти гримасы никого не испугали — кроме Люси, которая решила, что Рабадаш повредился в уме.

— Демон! Демон! Демон! — визгливо орал принц. — Я узнал тебя! Это ты — омерзительный нарнианский дьявол! Ты враг богов! Так узнай же, ужасный призрак, с кем имеешь дело! Я — потомок Таша, неодолимого и неумолимого! Да пребудет на тебе проклятие Таша! На тебя обрушится молния в виде скорпиона! Горы Нарнии будут стерты в порошок! Реки Нарнии…

— Остерегись,