Дом профессора - Уилла Сиберт Кэсер

их приносят в дом, как выигрывают оттого, что их приносят в живопись и в поэзию. Рука, взыскательная и смелая, которая отбирает и размещает, – вот что создает разницу. А Природа неразборчива.

В углу, рядом с дымящимся медным чайником, сидели Лиллиан и Луи, их разделял маленький лаковый столик, и они склонились над ним – оказалось, что там стоит шкатулка с драгоценностями. Лиллиан бережно взяла зелено-золотое ожерелье, явно старинное, без камней.

– Луи, конечно, изумруды были бы прекрасны, но они как будто немного несоразмерны – они принадлежат к иному образу жизни, чем тот, который вы с Розамундой можете вести здесь. Вы богаты, но ведь не возмутительно богаты. Где она сможет их носить?

– Дома, Дражайшая, со мной, за нашими собственными ужинами в «Броди»! Мне нравится идея, что они масштабом как бы крупнее всего, что вокруг. Я никогда не дарил Розамунде драгоценностей. Ждал, пока смогу подарить эти. Для меня само ее имя звучит как слово «изумруды».

Миссис Сент-Питер улыбнулась, легко сдаваясь:

– Ты ведь не сможешь удержаться. Покажешь ей.

– О нет, не покажу! Они останутся у ювелира в Чикаго, пока мы все не поедем туда на день рождения. Это еще один секрет, который нужно хранить. У нас их так много! – Он склонился над рукой тещи и тепло поцеловал ее.

Сент-Питер перемахнул через порожек французского окна:

– Это всегда сигнал к появлению мужа, правда? Луи, что ты там сказал про Чикаго?

Он сел, зять принес ему чаю и задержался рядом:

– Это должно быть секретом от Рози, но, видите ли, так получилось, что дата вашего лекционного выступления в Чикагском университете совпадает с ее днем рождения, поэтому я запланировал, что мы все поедем вместе. И среди прочих развлечений посетим ваши лекции.

Брови профессора поехали вверх:

– Для дам выйдет не отдых, а труд, я бы сказал.

– Но не для меня. Не забывайте, я ведь не учился у вас, в отличие от Скотта и Броди. Чего бы я только не отдал за такую возможность! – несколько жалобно произнес Луи. – Так что вы должны мне это возместить.

– Приезжайте, если хотите. Понимаешь, Луи, лекции кажутся мне довольно унылым развлечением.

– Только не для меня. Скажите одно слово, и я поеду с вами и в Бостон следующей зимой, когда вы будете читать Лоуэлловские лекции.

– Правда? До следующего года еще далеко. А теперь мне нужно привести себя в порядок. Я работал в саду другого дома и едва ли годен пить чай с прекрасной дамой и элегантным джентльменом. Лиллиан, что мне делать с тем садом в итоге? Уничтожить? Или бросить на милость следующих жильцов?

Поднимаясь по лестнице, он обернулся на повороте и посмотрел на жену и зятя, которые снова склонились над шкатулкой. Миссис Сент-Питер была в белом шелковом креповом платье, самом удачном из ее летних нарядов, и с лентой из бархата цвета орхидеи в сияющих волосах. Она не стала бы так наряжаться, если бы не приход Луи, размышлял профессор. Или это он не заметил бы наряда жены, не будь здесь Луи? Мужчина, долго привыкший любоваться женой вообще, редко замечает ее красоту в определенном платье или позе, если его внимание не направит восхищенный взгляд другого мужчины.

Кокетство Лиллиан с зятьями забавляло профессора. Он не предвидел этого и находил, пожалуй, самым пикантным и интересным следствием замужества дочерей. Началось со Скотта – младшая сестра вышла замуж раньше старшей. Сент-Питер думал, что Скотт Макгрегор относится к тому сорту людей, которых Лиллиан всегда находила утомительными. Но нет; не прошло и нескольких недель после свадьбы Кэтлин, как между тещей и зятем возникли явно игривые и доверительные отношения. Даже теперь, когда Луи так заметно выходил на передний план, а Скотт обижался и ревновал, Лиллиан оставалась с ним очень тактична и терпелива.

Казалось, что с Луи Лиллиан пустилась в новую карьеру, и Годфри начал думать, что очень мало понимает собственную жену. Он ожидал, что она будет относиться к Луи так же, как он: заботиться о зяте, как заботятся о приезжем из далекой страны, потому что он такой необычный и экзотичный, но совершенно не желая принимать кого-то столь чуждого в семейный круг. Жена всегда была придирчива ко всем тонкостям хороших манер до неразумной степени. Она не могла простить бедному Тому Броди то, что он порой держал сигару во рту под неправильным углом, или то, что он так и не научился непринужденно есть салат. За столом, если Том, увлекшись разговором, иногда возвращался к манерам харчевни для железнодорожников и, доев, отодвигал от себя тарелку, на лице Лиллиан отражалось презрение, граничащее с ненавистью. Погрешности такого рода выводили ее из себя. Но Луи мог шумно, торопливо хлебать суп или звонко чмокать Лиллиан в щеку на приеме для профессорско-преподавательского состава, и, казалось, ей это даже нравится.

Да, с зятьями она заново начала вести прежнюю игру, быть женщиной. Одевалась для них, строила планы для них, плела интриги в их интересах. Стала принимать гостей чаще, чем за все прошлые годы (переезд в новый дом давал удобный предлог), и использовать свое влияние и шарм в маленьком, невротичном светском мирке Гамильтона. Она была страстно заинтересована в успехе и счастье этих двух молодых людей, жила их карьерами, как когда-то карьерой мужа. Вот и отлично, говорил себе Сент-Питер. Ей не придется столкнуться с полосой скуки – пустых лет между должностями молодой женщины и молодой бабушки. Жена оказалась менее умна и более разумна, чем он думал.

Когда Годфри спустился в столовую, готовый к ужину, Луи уже ушел. Профессор подошел к креслу, в котором сидела и читала жена, и взял ее за руку.

– Дорогая, – осторожно сказал он, – хорошо бы ты удержала Луи от подачи заявления в Клуб искусств и словесности. Еще рано. Он недостаточно долго живет в наших местах. Эта компашка привередлива, и стоит подождать, пока они узнают его получше.

– Ты имеешь в виду, что его забаллотируют? Ты правда так думаешь? Но Загородный клуб…

– Да, Лиллиан; Загородный клуб – большое предприятие, и ему нужны деньги. «Искусства и словесность» – тесный кружок, и, как я уже сказал, привередливый.

– Скотт в нем состоит, – протестующе заявила миссис Сент-Питер. – Это он тебе сказал?

– Нет, не он, и я не скажу кто. Но если будешь тактична, сможешь уберечь самолюбие Луи.

Миссис Сент-Питер закрыла книгу, даже не взглянув на нее. В глазах зажегся новый интерес, теперь они смотрели сквозь мужа, куда-то дальше.

– Надо посмотреть, что я смогу сделать со Скоттом, – пробормотала она.

Сент-Питер отвернулся, пряча улыбку. Его бывший студент, друг из «эпохи Броди», со смехом сказал ему, что