Там, за холмами - Томас Клейтон Вулф

семени, получившие совершенно одинаковое воспитание, одинаковое образование в плане формальной подготовки и вставшие на параллельные жизненные рельсы в один и тот же момент, должны были сделать столь разные карьеры. С самого начала природа склоняла их к разным целям.

Как только Роберт заинтересовался правом, он стал глубоко изучать его, проникать за пределы буквы в дух дела и видеть в нем инструмент, способный служить общему благу. Приняв решение стать юристом, он сконцентрировал все свои прекрасные качества характера и интеллекта на одной цели – сделать из себя самого лучшего юриста, каким он только мог быть. С этого момента ему и в голову не приходило желание стать кем-то другим.

Однако Зак никогда всерьез не интересовался юриспруденцией. Конечно, он хотел быть адвокатом, и как судебный адвокат он стал одним из лучших, с манерой вести себя в суде, способной сбить с ног присяжных, даже если весомость доказательств была против него. Да, он хотел быть адвокатом, но не потому, что любил закон, а потому, что любил что-то другое, гораздо большее, и видел в законе самое надежное средство получить это. А больше всего в жизни Зак хотел стать политиком. Это была та роль, для которой он был рожден. Все его таланты подходили для этого, как ни для чего другого. Таким образом, юриспруденция была для Зака лишь ступенькой, и, как оказалось, очень удобной.

По общему мнению, даже в те времена, когда они только начинали работать вместе, Роберт всегда был самым уважаемым, самым надежным; но Захария, вне всяких сомнений, был самым популярным, самым любимым. И уже сейчас ноги Зака прочно стояли на ступеньках политической лестницы. Его шансы на успех ничуть не уменьшались, если люди говорили, как они говорили сейчас: «Тому, кто победит Зака Джойнера, придется рано вставать и поздно ложиться». На протяжении всей своей жизни он был героем толпы.

Роберт, напротив, никогда не играл на публику. Спокойный, прямолинейный, говорящий прямо, когда нужно было говорить, он был прежде всего честным и прямым человеком. Цели его были неизменно едины, и уже те немногие, кто хорошо знал его, предсказывали ему полезную и даже благородную карьеру. Насколько полезной и благородной, не могли предсказать даже они, но звездам было на роду написано, что такой человек, как Роберт, в профессии, которая так часто омрачается подлыми и сомнительными делами, не сможет не отличиться на скамье подсудимых. И со временем, как мы увидим, он так и сделал.

Тем временем оба брата женились, причем выбрали себе достойных спутниц жизни. Роберт женился довольно поздно и имел единственного сына, который унаследовал и характер отца, и тонкую чувствительность матери. Захария, несмотря на сильное пристрастие к красивым женщинам, женился молодым и, к удивлению некоторых, остался верен своей жене до конца ее дней. Он стал преданным отцом трех прекрасных дочерей и сына, которым очень гордился.

С течением времени разница между двумя братьями становилась все более заметной. И, как ни странно, это никогда не приводило их к конфликту. Их таланты дополняли друг друга, и каждый уважал другого за то, что он есть. Ведь Зак, несмотря на нарочитое шарлатанство речи и манер, так нравившееся людям, имел твердый внутренний стержень искренности, который мог уважать даже такой абсолютно честный человек, как Роберт. Таким образом, каждый из них был подготовлен к выполнению своего предназначения, но и в зрелые годы, даже после того как Захария занял высокое положение в государстве, люди все равно говорили:

– Зак Джойнер пообещает вам Луну, и вам повезет, если вы получите зеленый сыр. Боб Джойнер не пообещает даже сыра; но в конце концов вы, скорее всего, что-то получите.

Часто те сообщества, которые наиболее безжалостно нарушают закон, одновременно являются и наиболее благочестивыми в его соблюдении. Ни в одном регионе это не было так верно, как на Юге. Почти с самого начала, как среди богатых, так и среди бедных, профессия юриста почиталась выше всех других. Для людей более состоятельных она представляла собой наиболее приемлемую и почетную альтернативу другой профессии – плантаторскому хозяйству, и, конечно, несравненное преимущество перед самым позорным последним средством – торговлей. Для сыновей более бедных людей, выносливых выходцев из мелких арендаторов и потомков горных белых она представляла собой еще более высокую цель – самую высокую цель, которой они могли достичь. Ведь для таких, как Зак Джойнер, для таких, как более способные, удачливые и умные дети старого Медведя, закон представлял собой почти единственное возможное средство вырваться из среды и из жизни, которая не сулила ничего, кроме узкого мирка замкнутости в глуши и вознаграждения в виде скудной жизни, добытой с трудом.

Таким образом, среди горцев практически бесспорно сложилось мнение, что наиболее одаренные из их сыновей по возможности получат профессию юриста. Юрист был своего рода знахарем для общества. Для своих более грубых, простых и менее талантливых современников он был человеком образованным и аргументированным, человеком разумным и свободно говорящим. Он был человеком, который должен был носить хорошую одежду, иметь белые руки, жить в хорошем доме, пользоваться почестями и наградами высокого авторитета у своих менее удачливых собратьев, поскольку его таланты и достижения давали ему на это право.

Зло этой системы – зло, ставшее повсеместным, укоренившееся в самом устройстве жизни страны, – сразу же бросается в глаза. Она предоставляла многим недобросовестным людям возможность под защитой высокого авторитета наживаться на своих ближних – ближних, не наделенных собственной проницательностью, гладкостью, даром речи и формальной подготовкой, которые в силу условий системы были вынуждены искать спасения от своих бед у тех самых людей, которые на них наживались. Не то чтобы сами адвокаты были неизбежно и неизменно нечестными людьми. Но система высоко ценила нечестность, и те юристы, которые обладали достаточной честностью, чтобы противостоять постоянному соблазну нажиться на ближнем, в лучшем случае оставались в несчастном положении, будучи сами частью одной из основных функций общества, которая была испорчена в самом ее истоке.

Очень прискорбно, что с самого начала американской жизни профессия юриста рассматривалась не столько как самоцель, сколько как средство достижения цели. А цель, для достижения которой закон служил средством, в конечном счете была практически идентична цели бизнеса – личной выгоде и частной прибыли. Для бизнеса это не имело особого значения, поскольку до недавнего времени никто и не предполагал, что бизнес имеет не только частную, но и общественную цель; именно поэтому на протяжении всей истории человечества к бизнесу и торговле относились свысока, а деловой человек осуждался возвышенными умами как вонючий,