Сегамегадрайв - Сергей Дедович

Когда ты читаешь хорошо сделанную книгу, ты отождествляешься с персонажем. Но со своим героем в жизни надо растождествиться. Ты не персонаж. Ты игрок, читатель, зритель.

Что самое главное? Ничто, блядь!

Генри Миллер писал о том, что человек готов заплатить круглую сумму, чтобы почувствовать что-то высокое и мимолётное от искусства, краешком ладони прикоснуться к чему-то потустороннему. Он заплатит за книгу, билет на концерт или выставку. Сделает это вместо того, чтобы самому постоянно быть в этом возвышенном состоянии и делиться им с другими. Вместо того, чтобы быть игроком, а не персонажем игры.

Я с детства говорил: мы поколение, которое будет сидеть на пригорке и смотреть, как полыхает город. Но этого не происходит. Потому что хватает людей, на которых всё держится. У системы есть чёткая регуляция. Пусть кто-то остаётся NPC — игроков всегда будет достаточно.

Ты программист, который создал игру и, заигравшись, позабыл, что он программист.

Ты Эрик Берн, который забыл, что «Я в игры не играю» — это тоже игра.

Герман Гессе писал, что, когда сущности оказываются в бесконечности и время не имеет значения, единственное, что могут делать мертвецы — это смеяться. И действительно, что ещё делать в бесконечности, кроме как угорать. Ну или танцевать.

Жадный и недальновидный правитель заберёт себе всю власть, тем лишив её большинства игроков и дав им причину у него эту власть отнять. Мудрый правитель возьмёт себе столько власти, сколько необходимо для оптимального развития государства, но часть её распределит так, чтобы другие игроки могли самореализоваться. Если держать власть слишком долго и не передавать её дальше, то, когда правитель умрёт, начнётся кровавая битва за престол. Выборы — спектакль. Власть передают, и передают всегда по-разному. Ельцин залез на танк? Залез в том состоянии, в котором я не мог выбраться из ванны? Серьёзно? Я думаю, его хорошенько подсадили.

Опасно. Но игра должна быть опасной, чтобы оставаться интересной. В ней должны убивать с одного выстрела, прямо как в 'Hotline Miami'. И вокруг эти мужики в хороших пиджаках и с флёром девяностых. Априори голодные ебальники, которые держат мир за жабры и берут от него всё, что захотят. Выглядит как секта. Секта, которая строит города будущего и делает инсталляции в нексусе Москвы. Видеоигры, кислота и сектантство. Что может быть интереснее? Да что угодно. Кому-то дельтаплан, кому-то манекены, кому-то бухгалтерские учёты.

Илона Маска, ещё до того как он слетел с катушек, спросили, с какой вероятностью та реальность, в которой мы находимся, основная. Он сказал: Вероятность того, что мы там, где мы есть, и мы то, чем являемся, крайне мала. Что бы это ни значило, я в деле.

* * *

Мара была на работе. В её ожидании я вертел косяки с травой и камнем. Когда Мара пришла, мы закинулись марками и покурили. Мы весело проводили время. Вдвоём мы с Марой любили кислоту вчетверо сильнее, чем поодиночке. Наш совместный быт немало пошатнул юность наших психик.

Когда меня стало переть, я сел играть в 'Hotline Miami 2' — она только вышла. Вскоре у меня закончился табак, а мне необходимо было покурить. Я стал собирать по всему дому мелочь, как в 'Disco Elysium'. Набрал хорошую жменю. Спустился с ней в магазин «Продукты 24». По взглядам очереди и кассира сразу понял, что от меня веет опасностью — через гангста-вайб, вынесенный из 'Hotline Miami 2'. Я понял, что мне можно без очереди. Меня действительно пропустили — или мне так показалось. Я посмотрел кассиру в глаза и сказал: Мне самые дешёвые сигареты, пожалуйста. Протянул кулак и высыпал в блюдце кучу мелочи. Кассир не стал её считать. Не отводя от меня глаз, он наощупь вытащил какую-то пачку сигарет и сунул мне. Я вышел из магазина победителем и отправился писать историю.

V. Затемно

What if god was one of them?! —

напевал Крэк из группы «Мусорщики» своим фаршированным тенором, пока мы с ним чинили канализацию в детском саду. Но будем последовательны.

Я был в жестоком запое. Ел много кислоты, пил, гулял и работал в баре «ЗаеБургерс». Когда мы ставили филиал на Петроградке, меня познакомили с мастером псевдомистификаций и мультипродюсером Джоном Гробуновым. Кто-то из коллег привёл меня в его бар «Сода» на Большой Конюшенной. Легендарный концептуальный браконьер, Гробунов открыл бар «Сода» после того, как легавые разгромили его прошлый бар, который назывался «Порошок заходи». Минут через двадцать знакомства мы с Гробом уже сотрудничали.

Гроб рассказывал: «Вот знаешь же, всякие Лимп Бизкиты и Ред Хот Чили Пепперсы в концертном райдере требуют что-то навроде вазы с M&M’s, но без коричневых, всякую такую поебистику. А знаешь, для чего? Думаешь, чтобы проверить, насколько точно концертный промоутер выполняет их требования? Нихуя! Даже совсем наоборот. Если промоутер, увидев такой райдер, звонит директору группы и говорит, мол, ребята, вы что там, совсем ебанулись, мне делать больше нечего, как вам коричневые эмэндэмсины выискивать — то это значит две вещи. С одной стороны, он внимательно читает райдер. А с другой — не подписывается на хуету. Значит, это нормальный пацан, с ним можно иметь дело».

Мы с Гробом выпили, занюхали, договорились о чём-то, хлопнули по рукам, и не успело стихнуть затяжное эхо нашего хлопка, как в двери бара ворвалась группа захвата. Маски-шоу сложили всех, кто там был, ржущими замедленными лицами в пол.

Классическая история: есть здание, его владелец мёртв, документами управляет другой человек, который сдаёт здание как арт-кластер. Помещения ушли в аренду, владелец получает бабло, арендаторы ремонтируют кластер, открывают там свои заведения, делают его популярным. Аренда, конечно, оплачена на год — краткосрочно заключаться невыгодно. За этот год ты выкладываешься на полную. А потом тебе поднимают ренту вдвое, и ты шагаешь на хуй. Считай, повезло, ведь есть и другая вариация: в здании устраивают маски-шоу, выселяют всех разом и опечатывают здание. Так произошло и со зданием, где была «Сода» Джона Гробунова. Через пару дней на дверях парадной вывесили табличку: «Если у вас здесь остались вещи, звоните после майских праздников». А был февраль.

* * *

Зато благодаря связям Гроба мы с Марой нашли новое жильё. Мы переехали на Южное шоссе, в Купчино. Центр нас вконец одолел: выходишь из дома, а вокруг какой-то гигантский алкомаркет, где не купить ничего хорошего, потому что всё дорого. И ты отправляешься искать магазин «Дикси». «Дикси»! Последний