Хроника пикирующего аппаратчика или история одного цеха - Алексей Макаров

значит, следить за рецептурой и что вы берете из камеры обогрева. Если ночью кто-то устаёт и не может работать, мы поставим график «три-один», там никто по 12 часов работать не будет, так ведь.

Слова его прерывались поворотами головы к каждому персонажу. Банщик лишь изредка поднимал голову и, встретившись с ним взглядом, понуро опускал голову на колени. В глазах сквозило просто космическое горе. Блядь, я ничего горше этих глаз не видел, вот клянусь!

- Нет, Киям Рашидович, ребята, наоборот, по 12 часов хотят работать, - Костя подобострастно замотал головой, представляя, что будет отвечать и за состояние утренней смены, и за состояние послеобеденной смены.

- Ну что делать, Константин Иванович, если не справляются.

- Ну это уж исключительный случай, так сказать. Поймут ошибку, - торопливо закивал Жук.

- Так, и второе, - Рашидыч прищурил глаза, и взгляд стал довольно неприятным, - кто-то за прошедшую неделю срезал нержавеющие трубы, - все посмотрели на него и друг на друга. Больше вопросов по теме не последовало.

Потом пошли химические частности, касающиеся

использования неонола и МЭА, а под конец Жук принёс инструкцию, в которой все расписались, не читая. Слесарь Айдар попросил расписаться за него Лёху. «Рука не пишет. РУКА НЕ ПИШЕТ, ТЫ ПОЙМИ». Лёха недовольно поставил за него подпись и пошёл в цех. Они вместе с Равилем в чистых реакторах начали делать загрузки, предварительно пройдя вместе с Каракулькой по цеху и подписав все бочки белой и красной красками. Ей тоже досталось, судя по её злобным причитаниям.

А я сегодня не пью. И так нервотрёпки хватает. Весь шлак, что натворила ночная смена, мы слили в бочки в надежде, что Каракулька когда-нибудь придумает рецептуру, по которой мы, как алхимики, подобно золоту из железа сотворим ингибитор солеотложений из этого брака. Но скажу наперёд, что в итоге мы тихонько по бочке за ночь будем сливать это в канализацию, говоря Рашидычу, что добавляли это в реактор. Такова тайная директива Каракульки, и никто с ней не поспорит по той лишь причине, что слить проще, чем закачать.

А реактор пришлось пропаривать. Потому что в дальнейшем, что бы туда ни залили, пойдёт пена. Старик пошёл показывать, как запускается парогенератор, где надо открыть перемычки, где подсоединить шланги, где следить за температурой, где-за уровнем воды. Я запомнил процентов тридцать. Всё включили, парогенератор зашумел, насосом закачивая ледяную воду и превращая её в перегретый пар, который, как говорят местные, способен очистить даже их телогрейки, во что верится с трудом. Айдар, притворяясь вовлечённым в процесс, постоянно рвался глядеть термометр и проверять уровень воды в расширительном баке. Моей задачей было закинуть шланг в реактор, накрыть крышкой и тряпкой,

время от времени снизу открывая вентиль, чтобы слилась пропаренная грязная вода с пеной. Работа - не бей лежачего. Заскучаешь. Через час мне она окончательно надоела, и в перерыв я пошел в раздевалку. Меня чуть не сшиб Киям Рашидыч, крича за спину, куда-то назад «Спиздили!» Я зашел в раздевалку, на лавке сидел, хитро улыбаясь, Банщик.

-Чё такое?

-Да вентиляторы у него пропали.

-И где они?

-В металлоприёмке, где ещё!

- Как так?

- Спиздили! - Банщик медленно рассмеялся, осоловело глядя мне в глаза.

АМИН.

(Наиль)

Рашидыч заслал к нам в раздевалку перепуганного Жука за полчаса до конца рабочего дня.

Жук оглянулся, оценивая обстановку, перевёл дыхание, и, сунув сигарету в рот, произнёс, прикуривая:

- Мужики, амин едет.

Сказал, глядя на кончик зажженной сигареты, и замер, ожидая ответную реакцию.

Наступила дежурная для такого случая тишина. Она длилась секунд пять. Нарушил её угрюмый хриплый голос Ильнура, который в этот момент стягивал с себя заснеженную телогрейку, вернувшись с улицы.

- Кость, мне щас колёса на машину надо покупать ехать, - он прошёл с чашкой мимо Жука к чайнику.

Наливая чай, посмотрел на него через запотевшие очки. -Заебали они, Кость, пусть ночует здесь, хуле теперь, раз опоздал.

Он имеет ввиду водителя, который везет амин. Тот, по словам Жука, еще только въезжает в город.

Жук выпустил дым, развел картинно руки и выстрадано ответил: - Не могут сегодня остаться, надо разгрузить и отправлять его.

«Срочно»,- добавил он трагично.

Тягучая неизбежность медленно овладевала свободной частью дня, отодвигая бесцеремонно уход домой.

Ильнур всегда подает веский голос коллектива. Как мужик, высказывающий из толпы крестьян недовольство собравшему их старосте со стоящим поодаль суровым барином.

Если Ильнур подал голос, значит происходит несправедливость. Он рассудителен и покорен. Как навьюченный мукой белый от пыли ишак, он тянет свою рабочую ношу аппаратчика уже много лет.

Жук выгибает ситуацию обратно, стараясь разрешить без конфликта:

- Н-н-надо, мужики, сегодня никак, придется задержаться...

- Где он хоть едет-то, бля?!- это уже сдача позиций. На этот раз не стали доводить Жука до истерики, а старика - до белого каления.

Все представляют себе Камаз, ползущий сквозь пробки на подступах к городу.

Начинается отсчет неоплаченного времени, где минуты текут в ущерб.

- Звонил ему только что, уже с заливки выехал.

Тут уже ритуально набрасываются на Жука. Ворчание, недовольные подъёбки. Жук радостно и громко парирует,

схватки удалось избежать. Хитрый Рашидыч остался непотревоженным в своём замке кабинета.

Кто-то отписывает домой смс, сообщая об изменении планов, выключают нагретый бак для душа, пьют чай, вытянув ноги в валенках.

У старика много механизмов давления на бродов, чтоб заставить иногда выйти в неурочное время. Жизнь в Цитадели подчинена многим переплетениям «обстоятельств». Их диктует воля Института, которому подчинена Цитадель. Легче уговорить бродов переработать бесплатно, чем доплачивать за простой машины. Институт давит на старого, тот, понимая, что уход на пенсию маячит над ним, давит на Жука. Жук, передатчик паники, в нём не возникает и мысли о сопротивлении. От бродов откупятся закрытием глаз на очередное пьянство, редкий раз кому-нибудь подбросят отгул в случае особо вопиющих переработок. Могут иной раз, когда работы не предвидится, за покорность отпустить пораньше. Всё это подогревают пущенными вскользь упоминаниями о том, какое сейчас тяжелое положение в стране и как «нефтяники» в очередной раз не заплатили Институту. Тревожное слово заказ будет гулять на устах бродов. «Нет заказов на этот месяц». ((Заказов мало».

Неподконтрольная воля рынка может оставить бродов