Люди без галочек - Виталий Штольман

зеленый какой? – хохотал женишок, по его румянцу было видно, что напряжение перед свадьбой тот тоже уже снял, причем достаточно успешно. Кажется, это местная традиция!

– Коль, отстань. Я сейчас умру.

– Эй, ты чего? Тебе еще свидетельницу обхаживать, чтоб брак был крепким.

– Лучше на кладбище меня отвезите, бросьте в любую могилу, а там я уж сам разберусь, как испустить дух.

– Сначала съемки, а потом на кладбище.

Я продемонстрировал тремор рук женишку, он не оценил. Кто-то открыл шампанское, что отвлекло все внимание от меня. Под бурные овации все загрузились в автобус.

Едем в какой-то город за невестой. Все пьют, смеются и веселятся, я погибаю и на остановках удобряю цветы. Суки! Знали бы они, каких мне усилий стоит не сделать фонтанирующий экспромт во время езды.

Присоединился еще один микроавтобус. Начали петь, мне еще хуже. «Это первая и последняя свадьба, на которой я был», – проскочила мысль. – «А как снимать?» – Руки все еще тряслись.

Доехали до Нижнего Новгорода. Пробки. Песни. Фотосет. Пробки. Песни. Фотосет. Дошло дело и до меня. Какой-то мост. Фоном Волга. Видеограф бегает с камерой. Колька с Аленкой позируют и так, и сяк. Муж красивой женщины снова решил меня вылечить.

– А, была, не была! – подумал я и опрокинул стопочку, затем еще одну и еще. Красивая женщина стала еще красивее. Подействовало!

– Володя, а жидкость-то целебная! – орал тот.

Тремор прошел. Появился в руках пульт. Пластмассовая птица поднялась в небо. Поснимал молодых. Хороший пролет. И этот. Дугой. С подъемом. Класс.

Удары судьбы добавляют позуизма в происходящее. Кровь снова пошла по венам, а душа запела. Я запил. Хорошо запил. Желудок стал принимать и водку, и закуску. Вот она жизнь! Сказка, е-мое!

Снова пробки. Снова песни. Я уже состою из водки. Пою. Пью. Ресторан. Шатер. Регистрация.

– Коль, а как я буду и снимать, и возле тебя в шатре стоять? – спросил я у женишка.

– Да, брось, мы другого поставим. – Он позвал мужа красивой женщины, – Вот он будет!

– Так, получается, он будет свидетель, а не я.

– Свидетель – ты, а он там постоит. Для кадра. Петро, ты же для кадра?

– Его, оказывается, зовут Петро, надо запомнить. А еще лучше записать на завтрашнее утро, – подумал я.

– Володя, не егози! Я для кадра! Титул не отнимаю, не ссы! – прокомментировал муж красивой женщины и зафиналил протяжным желудочным рыком.

– Ничего не понимаю, Коль!

– А тебе и не надо ничего понимать! – Женишок отдает мне рюмаху, я пью, – А вон и свидетельница.

Смотрю на даму, которую мне по идее надо соблазнить.

– Коль, я столько не пью.

– Надо укрепить брак! – вмешивается Петро, – Я бы ее того, но жена, боюсь, не одобрит!

– Да-да, я слышал про ершик!

– Что и тебе тоже угрожала?

– Ага.

– Брат, приношу искренние извинения, как глава нашего семейства, за столь отвратное гостеприимство. Обещаю, что проведу с ней разъяснительную беседу, и такого впредь не повторится.

– Да все нормально.

– Володя, ты с темы-то не съезжай! – забухтел Колька. – Тут вопрос крепости моей семьи стоит на кону. Чего ты начинаешь? Сложно, да?

– Не-не-не, я – пас.

– У нее, кстати, парень есть, но разве это помеха? – Женишок поправил мне пиджак, – Ты справишься.

– Коль, нет.

– Да, Володя, да! Петро скажи ему!

– Володя, да не ссы ты! Там дел на три минуты. Всунул, высунул, ушел. Все!

– Куда я попал? Жесть!

Регистрация. Марш Мендельсона. Кольца. Слезы родных. Я снимаю. Вместо меня возле жениха стоит Петро, но свидетель – я. Какая-то очень странная свадьба.

Ресторан. Тамада. Конкурсы. Я скачу, как ошпаренный, собирая кэш за будущих сына и за дочку. Пью много, мне ж еще даму охмурять, но водка идет, как вода. Не только у меня, у всех со стороны жениха. Переводим продукт. Налег на спиртное. Никак. Свидетельница краше не стала, попытался с ней пофлиртовать, но был отшит. Попытался еще, крепость стояла насмерть, да и герцог ее объявился, а драться в мои планы не входило. Ну, брат, извини, я пытался. К ночи все же организм сдался. Как попал домой к Петро, я не помнил, да и незачем. Чего беспокоиться, когда хозяин знатного дома гарантировал гостеприимство. К счастью поутру амнезия буйствовала не сильно, я осознал, где нахожусь и почему.

Хорошо, что второй день празднества был в деревне. Не люблю я весь этот официоз, да и костюмы. Я до этого в пиджак надевал на выпускном. Вот спортивка – другое дело. По-нашему, по-деревенски. А уж дача, банька – красота. Пью водку, но меньше, ибо следующим днем за руль, надо знать берега, где плаваешь. Все шло гладко, только Колька обиделся, что я не укрепил его брак прелюбодеяниями со свидетельницей. Вы сами все видели! Да и зачем оно мне? Я ликовал подобному стечению обстоятельств. Правда, недолго. Спьяну взял стручок острого перца и откусил половину. Не понял, почему округляются глаза Петро, сидевшего, напротив. Потом понял. Пытался попить. Сделал еще хуже. Заедал всем, чем придется. Водку потом можно было пить без заливки. Сжег себе все.

В общем, нормально на свадьбе погуляли. Следующим днем я так и не уехал. Не смог. А Колька с Аленкой развелись через пять лет. Видимо, из-за меня. Я ж не скрепил их брак важным обрядом.

Ломка

Раньше я думал, что самая сильная ломка от героина, но на днях выдалось увидеть ребенка семи лет от роду, лишенного гаджетов. Ни телефона. Ни компьютера. Двадцатый век – лишь телевизор и то дозированно.

Столько боли и страданий не может сочетаться в одном человеке. Ломка началась почти сразу. Нервозность. Паника. Потеря аппетита, сна. Исследуемый попробовал заменить нужный кайф мультфильмами, но «Смешарики» не давали нужного эффекта, потому он переключился на видосики с «Майнкрафтом», и снова мимо. Смотреть, как играют, не равно играть. Заслезились глаза. Жалкий вид. Апатия. Притворство болезни. Трясущиеся руки. Мольбы дать телефон хотя бы на полчасика, хоть на десять минут. Испытуемый был отвергнут матерью в своих желаниях, затем и отцом, отчего начал орать, что у него больше нет семьи.

Вспомнил, что есть игрушки, пытался поиграть в машинки. Не то. Солдатики вставляли лучше, но попустило через двадцать минут. Истерика. Проклятия с упоминанием ада. Каникулы у бабушки в деревне не прошли даром. Далее панические атаки. Угрозы уйти в детдом. Ему показали документальный фильм о бесчинствах детишек, что вероятны. Интереса особо не проявлял, но в итоге передумал. Решил тогда уйти жить на улицу. Показали фильм про беспризорников. И в этот