Люди без галочек - Виталий Штольман

толстовку! За тряпки кусок! Эту куда вообще? Тьфу, ты! Высказал буржуям все свои негодования о ценообразовании и нежелании платить за шильдик. Кричал, что черти перешли черту, вокруг черные тона и прочие адские мотивы. Мой спич был не понят, выгоняли с охраной. Следом вышвырнули двух пластмассовых дамочек, что подрались из-за кофточки. Стало не так обидно, но желание валить из этого зоопарка усиливалось.

В «Ашане» меня приняли, как родного. Почувствовал себя среди своих, даже воздух стал приятнее. Вот, где пролетарии всех стран объединяются. В поисках скидочной сковородки и ананасов. Прихватив банку «Ред Булла», чтобы разлепить глаза, и пару книжечек из туалетной бумаги по двести рублей, я покинул этот филиал людских пороков навсегда. Хотя нет… 11.11 – же сезон новых скидок. Охота за толстовкой продолжается.

Говно

Говорят, что свое говно не пахнет, так думала наша героиня. Ольгой ее звать. Жила она с мелким сынишкой, который отправил в далекое канализационное путешествие устройство для устранения запаха в унитазе, сверху лег хорошо переваренный ужин и пол рулона туалетной бумаги. Нажатие заветной кнопки ознаменовало начало квартирного потопа. Говно пошло верхом. Малый с криком убежал, сначала от наступающей дезинфекции, затем от матери. Там еще и ремень в дело позже пошел, но это уже другая история. Не стоит мешать фекалии с воспитанием.

А Оле на работу как бы. Ситуация патовая. Бедолагу в школу, окно на максимум открыто, сама эвакуировалась в душный офис. Битва со стихией перенеслась на вечер.

Зачем вызывать сантехника, когда сильная и независимая женщина может все сама. Ну хотя бы доломать. Сначала ж надо самой попробовать, а уж потом звать на помощь мужика с крепкими ручищами.

Утреннее свое говно никуда не делось, и оно оказывается пахнет, причем так, что в квартире случилась химическая атака уровня Осовца. Жить Оле не хотелось. Долго думала, как быть, отговаривала себя, переживала, и все же сунула руку в водные глубины. По плечо. Блевала туда же. Все действо сопровождалось заинтересованными возгласами мальчишки, катающегося на двери: «Мам, ну скоро еще, кажется, я какать хочу!»

Шарилась-шарилась она, но ничего не вышло. Пришла идея разобрать унитаз. Из инструментов лишь плоскозубцы. Болты пошли легко на удивление. Унитаз покинул место вечности, дернув гофру из стояка. Олю снова обдало порцией говна, льющегося во все стороны.

Мальчишка по-прежнему катался на двери и задорно хохотал, чем знатно бесил мать: «Мам, а почему так воняет? Скоро ты уже?»

У Оли начал подергиваться левый глаз. Тряпки не помогали, потому черпала она совочком в ванну. Как отмывать ее, вопрос третий.

«Прощай маникюр! – подумала Оля, – А я за него только на этой неделе две тысячи отдала. Эх!»

Рука в стояк полезла уже смелее. Поза – коленно-локтевая. Таких извращений не видели даже самые ебливые. Достала сначала бумагу, затем и пластмассовое устройство для устранения запаха. Бинго!

«Мам-мам, какая ты молодец! Я какать уже сильно хочу!»

Счастье оказалось слишком далеко, гофра не вставала обратно. Целый час, нет, два, Оля провела в луже говна, пытаясь сделать так, как было. Совать – не женское дело. И вот наша героиня, пахнущая далеко не ароматами «Dior», на всех парах мчит в закрывающийся магазин сантехники, спереди на пиздюлях перемещается ее малый, но это уже другая история. Не стоит мешать фекалии с воспитанием. Люди оборачиваются то ли от семейной драмы, то ли от вони. Ароматный запах разнесся по всему району. Оля с порога заявила о своих самых серьезных намерениях. Продавец не задавал лишних вопросов, ибо противогаза не было в наличии, дышать ему было сложновато.

Счастливая Оля на всех парах мчит домой, размахивая гофрой, спереди на пиздюлях перемещается ее малый, но это уже другая история. Не стоит мешать фекалии с воспитанием. Лифт. Уж было дело нажала она свой этаж, как попросил сосед придержать. Придержала. Старый ботаник в очках зашел, принюхался и выбежал до закрытия дверей. Оля крикнула ему вслед гадость, но это было не самое страшное, по сравнению с тем, что он испытал ранее. Новая гофра встала на место. Не с первого раза, но встала. Унитаз вернулся на штатное место. Контрольный запуск. Максимальное напряжение.

«Мам-мам, какая ты молодец! Я можно уже покакать?»

Барабанная дробь. О, чудо! Мальчонка добрался до унитаза. Далее парко-хозяйственный день. Отмыла санузел, саму ванну, сына. В ночи дошли руки до себя. Горячая ванна. Пена. Морская соль. Свечи. Вино. Идеальное завершение дня. Махровое полотенце. Махровый халат. Доброй ночи. Отмена. Что это льется из-под ванной? Оля трясущимися руками звонит в аварийку. Сначала занято, затем взяли, затем выдали тридцать пятый номер. Отчаяние взяло верх, что загнало ее под ванну. Оля со всей силы крутанула гайку на сифоне, отчего сорвала ее. Вода пошла значительно сильнее. Пробка переместилась на свое штатное место, а вино в Олю. «Ебись он все конем!» – решила страдалица и направилась спать. – Вода не говно, вода не пахнет! Кстати! А где в унитазе устройство для устранения запаха?

Она

Она была загадочна. Она была располагающей. Глаза ее горели и выразительно сообщали о желании идти навстречу, но вслух говорила совсем другие слова, позволяя лишь тонкие намеки на дальнейшее развитие событий. Ему же нравилась эта игра, в которую погрузились двое. Она не толкала, а он не давил, однако ж меж ними зарождалась связь. Сначала иллюзорная, затем крепчала. Они будто сбросили все оковы, что держали их, вспорхнули навстречу, навстречу чему-то особенному, чему-то мягкому и теплому, притягательному. А на земле осталась совсем другая жизнь с осколками разбитых сердец, невнятных и навязчивых людишек, полных лицемерия и гнили. В полете их зарождалось нечто светлое и чистое, что слишком непорочно для этого мира. Часы, минуты и секунды улетали, был только миг, что топил одни горящие глаза в других. Даже выжженная земля дает ростки. Они прорываются сквозь толщи безжизненной пустоты, полной боли и страданий, навстречу к солнцу, что дарует жизнь. Жизнь безмятежную и чистую. Они летели вопреки, не почему. Кто мог бы подумать – даже не гадал, кто не представлял подобное – не жил.

Она любила его всем сердцем. Слова были не пусты, ибо подкреплялись любимыми пюрешкой с гуляшом к каждому его приходу. А он любил поесть, но ее больше. Свет, разбавляющий тьму, пробегал по контурам ее прекрасного девичьего тела Афродиты. Из уст лились стихи Бродского. Иногда жизнь удивляла там, где и не ждешь.

Она игриво хохотала по финалу акта страсти,