Люди без галочек - Виталий Штольман

– И хули тебе надо, сосед снизу?

– А вы не могли бы…?

– Не могли, – дверь захлопнулась.

Позвонить в дверь снова не хватило смелости, а вот хозяину квартиры Егорке еще как хватило.

– Что за странная компания? Надо бы узнать у местной разведки! – Я смело отправился в самое логово ГРУ, то есть к бабкам, полирующим лавки у подъезда. Они накидывались, как пираньи, не жалея никого и ничего. Багровыми становились реки после их бурной деятельности.

Агенты разведки были не в духе, отчего покрыли меня свирепым кудахтаньем и выдвинули обвинение в преступлении против человечества. Кто-то наблевал на лестнице между первым и вторым этажами.

– Многоуважаемые судьи! – начал я свою оправдательную речь. – Зря гневаетесь.

– Вы посмотрите-ка, как лопочет! – Язвительно била козырным тузом глава ячейки ГРУ в Люберцах Зоя Львовна.

– Да-да! – поддержали своего лидера агенты под прикрытием.

– Своими глазами видел, мусор хотел выкинуть, а там эти?

– Кто это эти? – Зоя Львовна прищурила глаза.

– Эти, что в квартире почившей Аллы Григорьевны живут.

– Боярыни, боярыни квартира! – зашептали агенты под прикрытием.

– Да-да, девица там и мужик африканский.

– Неруся видели и проститутку с ним видели! – рассекретила разведданные глава ячейки.

– Это девка все заблевала! – подвел итог я.

– Врешь, алкота! Нажрался, поди, с этим своим Левкой и заблевал всю лестницу. Я на тебя жалобу участковому напишу. И Тамаре скажу, чтоб с тобой не якшалась. Бедной девочке голову всю вскружил. Знаем мы тебя! Поматросил и бросил. Когда на Тамаре женишься, сволота?

– Зоя Львовна, вы ж знаете, у меня есть жена.

– Бывшая, бывшая, – зашептали агенты под прикрытием.

– Бывшая! – подвела черту глава ячейки, – Вот она от тебя и сбежала, потому что ты лестницы все заблевал.

– Ничего я не блевал, это квартиранты новенькие. Девка, я ж говорю, а этот здоровяк ей волосы держал, чтоб товарный вид не попортила.

– Проститутка, проститутка! – зашептали агенты.

– Оставить галдеж! – гаркнула Зоя Львовна. – И на них напишу участковому, что публичный дом тут устроили.

– А вот и правильно! Мы такое не любим.

– А это уже Игнат Игнатыч разберется.

– Разберется, разберется! – зашептали агенты.

– Если свою толстую жопу со стула поднять сможет, – буркнул я себе под нос.

– Чего сказал? – хором закудахтали полировальщицы.

– Говорю, что готов оказать содействие в прекращении разврата в доме нашем.

– Вы посмотрите на него! Тьфу, алкота! – Зоя Львовна демонстративно плюнула на сухой летний асфальт.

Церберы были натравлены, а мои руки чисты. Идеально. Оставалось лишь наблюдать, как вешают клейма на моих новоявленных соседей, чем я, собственно, и занимался, попивая чай с клюквой под сигаретку на своем балконе. В компанию к моим соседям добавились еще две африканские девицы приятной наружности и округлых форм. Ну точно притон!

Сила давно не в кулаках, а в корке, предъявленной в обреченные глаза. Объявился наш участковый – Игнат Игнатыч. Круглый телом и ментально прямой, как палка, но с теплотой души. Страдая неопределенностью от грядущего завтра, он веровал, что этот пиздец когда-то закончится, но с годами угасал все сильнее и сильнее. Участковый напоминал мне престарелого учителя труда, что с убийственным похуизмом наблюдает, как его подопечные сражаются на линейках, изображая мушкетеров. В его адрес один за одним шли сигналы из ГРУ. Проституция. Разврат и похоть. А реагировать на бумажки как-то же надо. Поймал он меня выходящим из «Пятерочки» с двумя бутылками холодненького пивка и сыром-косичкой. Распихав по карманам поклажу, я высвободил одну бутылку и только хотел зажигалкой снести ей башку, как раздался уставший голос выдал: «Распитие в общественном месте!»

Я аж чуть не подавился слюной. Казнь пробки была отменена по приказу острого козырька. В последний момент. Публика, не получившая зрелищ, негодовала душой.

– Умеете вы вот, Игнат Игнатыч, трапезу испортить.

– Сопротивление правосудию! – парировал участковый, поправляя фуражку, что явно пыталась покинуть его головное озеро в лесу.

– Бутылка закрыта. Нет состава преступления.

– А ты мне поговори тут еще. В обезьянник хочешь?

– Это еще за что?

– Паспорт с собой?

– Нет, конечно. Кто вообще паспорт берет с собой, когда за пивом ходит?

– Вот, для установления личности и заберу. Суток на трое.

– А чего ее устанавливать? – рассмеялся я, – Будто вы меня не знаете.

– Нет паспорта, нет личности! Будем запросы отправлять туда-сюда.

– Куда это туда-сюда?

– Туда и сюда, ты мне зубы тут не заговаривай. Кто над тобой живет?

– Люди живут. Плохие люди. Они в рояль Аллы Григорьевны тыкают постоянно. Тык-тык, тык-тык, тык-тык. Представляете? Тык-тык. Пытка какая-то.

– А по существу?

– Мужик там живет, большой такой африканский. Как Илья Муромец здоровый, только черный. С ним три девицы. Две тоже африканские. Хорошенькие. И наша одна.

– Какая это наша?

– Ну наша, в смысле, славянской внешности.

– Так и запишем, – Игнат Игнатыч достал из нагрудного кармана своего кителя маленький блокнот и огрызок карандаша, – «Международная преступная группа, специализирующаяся на предоставлении услуг сексуального характера».

– Да-да, нужно подключать Интерпол.

– Без тебя разберемся, кого подключать, а кого не подключать. Все?

– Все.

– Точно все?

– А хотя, погодите! Красна девица, та, что наша, ну, славянской внешности, мерзкая до ужаса и чуть, что, сразу жаловаться своему этому богатырю, а он здоровый, как шкаф платяной, страшно за жизнь, Игнат Игнатыч. Нужно подключать ФСБ, ГРУ, СВР и Росгвардию.

– Без тебя разберемся, кого подключать, а кого не подключать. Так! Еще раз – проверяем: «Международная преступная группа, специализирующаяся на предоставлении услуг сексуального характера».

– И покушение на жизнь!

– И покушение на жизнь!

– Ага.

– Это уже мафия какая-то получается.

– А я вам и говорю, что нужно подключать ФСБ, ГРУ, СВР и Росгвардию.

– Без тебя разберемся, кого подключать, а кого не подключать, – участковый снял фуражку и почесал покрывшуюся потом залысину. – Дельце, что надо, только бумажки задолбаешься оформлять. Значит так, с покушением-то уж перебор, пусть едут на другой район с миром и делают там, что хотят.

– Игнат Игнатыч, вам орден же дадут за борьбу с преступностью. Вы не хотите орден?

– Так! Я тебя твои книжонки писать учу?

– Ну, нет…

– Вот и ты меня не учи, как работу свою делать. Без тебя разберемся.

– Да-да, я помню… Кого подключать, а кого не подключать.

– Чего?

– Проблема умного человека в том, что вокруг слишком много тупых, не понимающих по его логике очевидных вещей. Пояснять им, что «2+2=4», слишком утомительно для гениальности, оттого и страдает он, не желая опускаться до уровня базисов.

– Вот это хорошо! Не желаю опускаться до уровня базисов, – короткая пауза, – а, базис – это что?

– Основа общественных масс.

– Вот, понял? Не желаю опускаться до уровня базисов! Мне еще отчет писать