Люди без галочек - Виталий Штольман

ценит сие искусство, вы где?

Короткая пауза.

Тугой ум не способен заметить тонкостей заложенного подтекста. Все, что не вывернуто наружу, будет в забвении непринятия.

Виталя затягивается, стряхивает пепел на унитаз, пачкая ободок, затем срывает бумагу, висящую рулоном на стене и основательно вытирает пепел, бумагу выкидывает в унитаз.

Я написал великую повесть, но о ней никто не знает. Что дальше? Никто ничего не понимает. Да-да, дурак ты или гений, покажет время. Но есть ли оно у меня?

Длинная пауза. Виталя затягивается, выкидывает бычок в унитаз, смотрит на плавающий бычок в воде.

Никотиновая тяга не раз ломала даже самых стойких. Эти смертельные палочки сделают раба из кого угодно.

Виталя нажимает на кнопку бочка и смывает бычок.

Подбирая соус к говну, наслаждения не получишь, ибо подбирать стоило блюдо. Так и с жизнью. Лучшим моментом в жизни человека, жующего все свои дни морковку, станет тот день, когда пред ним поставят тарелку с хорошо прожаренным стейком. Тогда-то он что-то и почувствует.

Короткая пауза.

Пьесу буду писать. Но о чем? Где взять хорошую идею? Нет вдохновения! Не-е-е-ет! Не буду писать пьесу! Все! Решил!

Телефон вибрирует. Виталя наклоняется и поднимает его с пола.

А может и буду! Вот, где стоит поискать вдохновение, на сходке в Люберецком клубе ценителей высокого искусства.

2.

Люберецкий клуб ценителей высокого искусства. Городская библиотека номер 58, обычная и ничем не примечательная. Ремонт здесь был в прошлом веке. Виталя заходит в читальный зал, там мероприятие, стулья расставлены в несколько рядов, на них разносортный люд, перед ними какая-то девица читает плохие стихи.

ПОЭТЕССА (громко читает стихотворение).

Твердолобые твари

Трагично тараном

Театр тривиально сожгли.

Короткая пауза.

Создать – не созерцать.

Сокрытый сок.

Солдаты сомневались,

Светлый ль сон?

Виталя садится на последний ряд между стеллажей, достает небольшую фляжку из-за пазухи, в ней коньяк, открывает и отпивает.

ВИТАЛЯ (равнодушно шепотом). Стихи это? Мда-а-а…

ПОЭТЕССА (громко читает стихотворение).

По форме фискал

Фатально фразы фальцетом метал.

В министерство

Мимолетом.

Манкурт – молодец, вызвал рвоту.

Короткая пауза.

От фекальных масс.

Мерзкое месиво мести и месячных

Мужика. Мужичишки.

Мечтал о мече,

Мешал монументальным махинам,

Мальчишка.

Виталя снова отпивает коньяку.

ВИТАЛЯ (равнодушно шепотом). Феминистки сейчас стоя продолжат слушать.

ПОЭТЕССА (громко читает стихотворение).

Догорали дрова,

Дисфория давила,

Драматург допишет роман,

Ибо пьесы ушли в карнавал

Огня.

Короткая пауза.

Жизнь с нуля или петля?

Выстрел в голову иль лезвие в вены?

Истерика.

Короткая пауза.

Рыдает труппа

Над некогда живым трупом.

Тридцать три треска.

Траблема.

Травля травмы триариями.

Не трогайте воду,

Давитесь страданиями!

За спиной Витали объявляется старая заведующая Ленина Егоровна.

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (громко шипит). Штольман, ты что тут делаешь?

Короткая пауза.

Аленушка, подожди!

Девочка перестает читать стихи. Все зрители оборачиваются и осуждающе смотрят на Виталю.

ВИТАЛЯ (делает виноватые глаза). Приобщаюсь к высокому искусству, Ленина Егоровна.

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (шипит). Тебе прошлого раза мало было?

ВИТАЛЯ. Так я ж ни в чем не виноват.

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (шипит). Дружок твой виноват. Устроил тут дебош. Писателями они еще себя называют, а дерутся, как хулиганье заправское.

ВИТАЛЯ. Люди любят причинять боль другим, так они пытаются заглушить свою, что достает их по ночам, только я тут ни при чем, это ж Платонов драку устроил, я же не участвовал.

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (орет). Я строго-настрого запретила тебе тут появляться.

ВИТАЛЯ. Я тихонько посижу, да? Мне нужно вдохновение.

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (орет). Сам уйдешь или охрану вызвать?

ВИТАЛЯ (удивленно). У вас охрана есть?

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (орет). После вашего дебоша есть.

ВИТАЛЯ. Да ладно-ладно. Сам пойду, но знайте, я на вас фельетон напишу.

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (цинично). Тебя все равно никто не читает.

ВИТАЛЯ. А вот сейчас обидно было.

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (орет). Иди уже!

Виталя демонстративно осушивает фляжку прямо перед Лениной Егоровной, у которой в моменте выпучиваются глаза.

Охрана! Охрана!

КАКОЙ-ТО ХИПСТЕР ИЗ ЗАЛА (восторженно). Вот это хайп!

Хипстер достает телефон и начинает снимать Виталю. Виталя показывает ему комбинацию из среднего пальца.

ВИТАЛЯ (громко). Аленушка, уважьте! Уж шибко хочется узнать, чем кончится все!

ЛЕНИНА ЕГОРОВНА (орет). Штольман!

Заходит охранник, толстенький дедушка с усами, как у Якубовича. Виталя поднимает указательный палец вверх. Охранник останавливается.

ВИТАЛЯ (громко). Я сам уйду, дайте только Алену дослушать. Аленушка, ну что же вы, продолжайте.

Ленина Егоровна обреченно кивает поэтессе.

ПОЭТЕССА (громко читает стихотворение).

Солдаты столбами стоят.

Вокруг стоны.

И саспенс сердечный.

Всем страшно,

Но отчаявшийся люд театральный

Пошел в рукопашную.

Короткая пауза.

И бит был народ.

Без славы, без шанса.

Хороший спектакль.

Браво!

Угасло восстание, угас и театр.

Занавес.

ВИТАЛЯ (громко). Браво, Алена! Просто лучшая!

Виталя машет всем рукой, картинно кланяется и выходит.

КАКОЙ-ТО ХИПСТЕР ИЗ ЗАЛА (восторженно). Вот это хайп!

Виталя выходит из библиотеки, садится на лавочку, где сидит паренек лет тридцати греческой внешности.

ВИТАЛЯ. Сигаретки не найдется?

НЕЗНАКОМЕЦ. Человеку сложно отказать.

ВИТАЛЯ (смеется). Ты никому что ль не отказываешь?

НЕЗНАКОМЕЦ. Людей все меньше и меньше становится.

Незнакомец протягивает сигарету Витале. Виталя закуривает. Незнакомец протягивает руку Витале.

Кирос. Кирос Кориат.

ВИТАЛЯ (смеется). Кто-о-о?

Незнакомец недоуменно смотрит на Виталю.

Ты сейчас вот серьезно? Прям серьезно-серьезно?

КИРОС. Вполне.

ВИТАЛЯ (смеется). Когда человек стоит на пороге отчаяния, его уже сложно удивить. А ты вот удивил! Это вообще-то мой псевдоним в газете был для мутных расследований.

КИРОС. Какое приятное совпадение.

ВИТАЛЯ. Не думаю. Мне кажется, я тебя где-то уже видел.